Читаем Экзегеза полностью

Если задать вопрос: «Откуда ты (я) взял эту идею?», обнаруживается один завораживающий аспект «Убика». Происхождение идеи, в противоположность фактически всем остальным романам, очевидно из самого текста, хотя нужно перейти от Рансайтера к тому, что он представляет, и от состояния полужизни к тому состоянию, в котором пребываем все мы. В романе информация спонтанно вторгается в мир персонажей, сообщая, что их мир не таков, как они думают, указывая, что в действительности их мир вообще не здесь - некоторый мир действительно здесь существует, но не тот, который они себе представляют. В романе описана временная регрессия, и эта же регрессия явилась в моем опыте 3-74 - это все еще сбивает меня с толку; принцип, лежащий в основе деволюции объектов по оси форм в романе объяснен при помощи платоновской теории идеальных форм, и я думаю, что это приложимо и к нашему миру, и к моему опыту. Однако, когда я углубленно недавно изучал в Э статью Филона[7] о гностицизме, я начал понимать триединое устройство реальности, которое должно существовать, и которое было изложено в «Убике» - если Рансайтер Бог, а Джо Чип и другие инерциалы - аналоги человеческого рода, тогда регрессирующий мир - это ветчина в сэндвиче, и он, как и в «Убике», должен быть разрушен; как в гностицизме, это достигается при помощи богоподнобной сущности, лежащей за Рансайтером, т.е. Убика. Именно это знание (не просто информация, а гнозис) было открыто им, в особенности Джо Чипу, и они стали осознавать свое реальное положение. Следовательно, тот, кто разбирается в гностицизме (а я не разбирался вплоть до последних нескольких дней), легко сможет увидеть сходство между «Убиком» и гностической космологией и космогонией. Но мы говорим (имея в виду реальный мир) об информации, которая, будучи передана, радикально меняет историю. И следует осознать (я-то осознаю), что ворвавшееся не ограничивалось одной информацией, а включало в себя теолепсию (одну по крайней мере). Если я помешал советским экспериментам[8] и оккультным человеческим группам (см. выше), тогда это то, чего не было в «Убике», однако, следует признать, эта дьявольщина была описана в «Стигматах». Разве «Стигматы» не описывают теолепсию? И Чуинг-Зет или Кэн-Ди, я забыл, как причаститель. Что получится, если, как предлагает Ле Гуин, взять несколько моих романов и рассказов и сложить их вместе, особенно три, отобранных Bantam[9]?Теолепсия, Гнозис, прорывающийся сквозь (мир) иллюзию, скрывающий иной, реальный мир («Лабиринт») - какое из них вместе получится сообщение!

Когда я недавно перечитывал «Стигматы», я увидел их как они есть: глубокое, проницательное и исчерпывающее исследование чуда трансвоплощения, попросту переворачивающее биполярность добра и зла. То, на чем сконцентрирован роман и то заключение, к которому он приводит - это поразительная идея о том, что восприятие священного для принимающего завершается в конце концов превращением в божество, сверхъестественным проявлением которого было священное. Поскольку все они были приемниками одного и того же божества, все они стали одним и тем же богом, а их отделенность или человеческие личности была уничтожена. Они буквально стали божеством, все они, один за другим. В романе описан сверхъестественный способ вторжения. В каждом из них вторжение совершалось индивидуально и, с другой стороны, произошло вторжение в них как на планету, как в вид и т.д., то есть коллективно. Вторжение божества имеет определенные сходства с вторжением регрессирующих миров в «Убике» через сообщения Рансайтера и, наконец, самого Убика (что подтверждается рекламой в начале последней главы). Эта реклама проясняет, кем был Убик; она буквально приравнивает Убик к Логосу. Это никак не обойти. Убик в «Убике» - это та же самая божественность, что и Св. София в «Господе гнева». Так что Рансайтер и Убик равны Палмеру Элдричу и Чуинг-Зет. Человеческое существо превращается в божество, которое просто вездесуще (никто, похоже, не заметил, что Палмер Элдрич столь же вездесущ, как и Убик, что одна и та же тема доминирует в обоих романах).

«Лабиринт» использует гностическую идею о полностью недоказуемой реальности, на которую не обращают внимания из-за исполняющей желания галлюцинации, разделяемой всеми и о спасающей сущности, которая способна вывести из этого тюремного мира.

«Лабиринт»: Тюремный мир, замещенный иллюзией. Спасающий заступник, который освобождает. Индуцированная амнезия.

«Стигматы»: Вторжение (проникновение) в наш мир божества, которое может стать кем угодно, при помощи посредника, массовой теолепсии.

«Убик»: Спасающая информация, проникающая сквозь «стены» нашего мира при помощи сущности с личностью, представляющей собой поддерживающую жизнь и реальность квази-живую силу.