Читаем Экзегеза полностью

Так что гонясь за смыслом достаточно долго в смысле его восходящих уровней, ты обнаружишь, что совершил полный круг и заканчиваешь тем, что встречаешь наивысшее божество, готовящее на кухне, приплясывая под попсовый мотив по радио, находишь его в популярных романах и в дыхании ветра в кронах деревьев на аллее.

Если это и есть последняя тайна, тогда никакой тайны нет - как говорит Роберт Антон Уилсон с «Космическом триггере» о том, каково это быть за пределами замка, когда ты думаешь, что ты в нем, и быть внутри, думая, что ты снаружи.

И по сути парадоксальнее всего то, что я все это высказал в «Убике» много лет назад! Так что моя экзегеза 2-3-74 сводится к одному: «Убик прав». Все, что я знаю сейчас - это то, что когда я писал «Убик», я не знал, что это не фантастика. За всю историю ни одна система мышления не подходит к 3-74 так, как «Убик», мой собственный ранний роман. Пока приходили и уходили метафизические и теологические системы, оставалось необъяснимое: волна дыхания в кронах деревьев на аллее - подсказка в цвете и движении. Безымянный, напористый анализ или систематизация: все здесь, сейчас, приземленно, на грани восприятия и бытия. Кто это? Что это? Я не знаю.

(1980)

Я пристрастился. Пристрастился к бесконечности. С моей стороны это Любовь к Богу и его познание.

3-74, Валис были Metis Dei [Разумом Бога]. Я понимаю это. Странно получить привыкание к постижению Разума Бога.

Должно быть, я суфий; под «красотой» (сущностью Бога) читаю «удовольствие» - я делаю то, что делаю, потому что это приносит мне удовольствие.

(1981)

Больше я ничего не могу сказать. То, что я сделал, может быть хорошо, а может быть плохо. Но реальность, которую я вижу - это истинная реальность; ведь я в основном аналитик, а не творческий человек; мои сочинения - это лишь творческое выражение анализа. Я фантазирующий философ, а не романист; мои способности к написанию романов и рассказов используются для выражения моего восприятия. В центре моих сочинений не искусство, а истина. Потому то, что я говорю - истина, и мне нечем ее смягчить, ни действием, ни объяснением. Однако это как-то помогает определенным чувствительным к проблемам людям, для которых я и говорю. Кажется, я понимаю, что общее у тех людей, которым адресованы мои книги: они не могут или не хотят притуплять свои предчувствия иррациональной, мистической природы реальности и для них весь корпус моих сочинений одно долгое умозаключение об этой необъяснимой реальности, расследование и представление, анализ, отчет и личная история. Моя аудитория всегда будет ограничена этими людьми. Для них, конечно, плохой новостью является то, что я «медленно схожу с ума в Санта-Ане в Калифорнии»[34], поскольку это укрепляет наше общее осознание того, что ни ответа, ни объяснения этой загадочной реальности не последует.

В этом суть и направление современной теоретической физики, как указала Пэт[35] много лет назад. Я добрался до этого в 50-х. К чему это все приведет, я не могу сказать, но за все эти годы на мои вопросы никто так и не ответил. Это раздражает. Но это может стать началом новой эры человеческого мышления, эрой новых открытий. Я могу быть зачинщиком чего-то многообещающего: ранний, несовершенный исследователь. Возможно, на мне все это не закончится.

Я как эксперимент Михельсона-Морли[36] доказал, что весь наш мир ложен; но в отличие от Эйнштейна, я не могу предложить никакой новой теории, которая его заменит. Однако с этой точки зрения сделанное мной исключительно ценно, если вы сможете выдержать постоянное незнание и знание, что вы ничего не знаете. Моя попытка знать («Валис») провалилась как объяснение. Но как дальнешее изучение и представление проблемы она бесценна. И, еще раз, мой полный провал в попытке состряпать рабочее объяснение крайне знаменателен, т.е. то, что я в этом провалился. Это доказывает, что в коллективном плане мы все еще далеки от истины. Эмоционально это бесполезно. Но эпистемологически бесценно. Я уникальный первопроходец… который безнадежно потерялся. И даже тот факт, что мне никто не сможет помочь, крайне знаменателен!

Кто-то должен прийти и сыграть роль Платона для моего Сократа.