Читаем Экстремист полностью

А ведь имел высшее образование из Оксфорда. Увы, жизнь не академический трактат и несет такие небылицы, что не каждый способен принять её разнообразие. То есть крекеры случаются всякие. Те, которые на завтрак, и те, которые могут происходить перед возможным походом в Большой театр. Или Малый.

Автомобильный кортеж удалился в сторону прохладной области, а я вернулся на дежурство. Первым делом навестил хакеров. Все-таки интересно чем они там занимаются? На компьютере?

Мои опасения были напрасны: два сумасшедших взломщика били по клавишам. В четыре руки. От света экранов их нагие тела отливались металлическим блёком и казалось — это роботы дуются в дурака на раздевание.

Проигнорированный всеми, и людьми, и писюками, я удалился в свой кабинет. В размышлениях об этом бесконечном и трудном дне. Мы его прожили. А кто-то нет. И неизвестно, кому больше свезло?

Живые переползли пограничную полосу. Чтобы поутру наткнуться на новую? Господи, что ты нам готовишь завтра? Знать бы?

Сложив два кресла, я устроился на них, как астронавт в барокамере. Для полета во вселенскую бездну. Вот такая жизнь у нас. Вот такие веселые напевы. С брызгами шампанского.

Хотел подвести итоги событиям, не успел. Усталость притопила меня в тину дремы, если выражаться поэтическим слогом.

И приснился сон, сумбурный и нелепый. Мельтешили лица, цифры, города, столетия; жестокие робокопы сражались с людьми, их породивших; в непроницаемые дыры антимиров втягивались обреченные планеты; возрождались в пунцовой плазме новые галактики; наконец — ослепительная вспышка: и я (как бы я) на бесконечном, огромном поле, похожем на маковое — цветущее море мака. Всех оттенков цвета алого. Все зависило от ветра, гоняющего цветочные волны. Я, одухотворенный от столь прекрасного зрелища и дурманного запаха, забежал в эти волны. И бежал, рассекая грудью и руками сбивая атласные лепески.

Затем, упав навзничь, лежал так долго, смотрел в незнакомое, низкое небо с рдяным карликовым светилом.

Потом я, астронавт? космический искатель приключений? посланец иного Мироздания? почувствовал опасность.

Под ладонями хлюпала липкая дрянь. Цветы, мною безумно сбитые, кровоточали, как живая плоть. И вместо стебелей из недр тянулись кости, рваные и обнаженные. Я поднялся в ужасном смятении. Ведь пришел на эту планету с миром, а принес смерть.

Раненые цветы уже фонтанировали и отвратительный сладковато-трупный запах поднимался над огромным пространством. И где-то в недрах возникал печальный и обреченный стон.

Я побежал в страхе, продолжая рвать живое тело планеты. И бег мой был бесконечен… Пока не начал погружаться в кровавое месиво, как в болото.

Боже мой! Не ведаем, что творим! Прости и помоги, мой всесильный Бог!.. И ОН услышал раба своего, гибнущего в кровоточащей ране чужой планеты. И протянул длань, подобную моей. И проговорил:

— Александр Владимирович!?.

— А? Что? — вскинулся со своей космической орбиты сна. В предрассветную рань. — Тьфу ты, черт! Алеша, блядь, ты, что ли?

— Я, — признался человек в трусах. — Только я не блядь.

— Прости, какая-то дичь, а не сон… Брр! — И плеснул на себя из самовара. — Приснится же такое.

— Вошли, Александр Владимирович.

— Куда?

— В банки.

— Не может быть?

— С Анной Владимировной мы и Пентагон, как консервную банку…

— Анна Владимировна, это кто? — удивился я, ушибленный космическими грезами.

— Ваш хакер и сестра, Александр Владимирович?

— Ах, Аня… — заглотил литр воды из шипуна. — Тогда бежим.

И мы побежали галопом. Кто бы нас видел? Один скакал в цветных трусах, другой — с самоваром. Насчет самовара шучу, а все остальное правда.

Моя сестричка встретила нас обворожительной улыбкой победительницы и в неглиже:

— Бутылка с тебя, братик!

— Анечка, хоть сейчас, — куртуазно чмокнул ручку.

— Так в чем дело, господа, — крикнула, — где шампань? Эх, душа моя, гуляй!

— Алеша! — вырывал я мятые ассигнации.

И хакер, зажав кредитки, провалился сквозь землю. Все в тех же маковых трусах.

— Ну теперь гляди, гражданин начальник, — сказала Анна. — Легким движением руки… — и утопила клавишу «Enter».

По полю экрана замаршировали полные сил колонны цифр, затем прошла странная заставка типа «Не влезай — убьет» и наконец, вот он — файл-сейф. Номера счетов, какие-то условные обозначения, и цифры, цифры, цифры. В $.

Сестричка популярно принялась объяснять, что мы имеем. А имели мы следующее.

Все просто, как мычание коровы на летнем лужку. И даже все кремлевские утописты поймут о чем речь. А не поймут, им вдолбят. Народные массы. В доходчивой форме и с кольями в руках.

Итак, у некой третьей страны, сражающейся против НАТО, возникло желание защитить свое небо от бесконечных и наглых бомбардировок. Желание законное. Хотя всему мировому сообществу сия затея не понравилась и оно наложило эмбарго — запрет на сделки, связанные с оружейным бизнесом.

На это эмбарго наши политики решили наложить свое эмбарго.