Читаем Экстремист полностью

Изменится ли мир, если на меня, скажем, упадет кирпич? Боюсь, ответ ясен. Ничего не произойдет. Лишь кирпич расколется, а я уйду. С шишкой.

Мы — бойцы и нам не привыкать. К неожиданностям. А как быть простым смертным?

Фора-Фора. Я не снимаю своей вины. По стране шествует необъявленная война. Но все, и власть и народ, делают вид, что ничего страшного не происходит. Плановое кровопускание. Полезное, как утверждают эскулапы из ЦКБ, для общей стабилизации организма. Пока он не окочурится. Под трафаретными крестами и штампованными плитами.

С этими мыслями я вернулся в Комитет. Плохие новости у нас распространяются со скоростью пожара в областных торфяниках. Подполковник Бибиков поспешил сообщить: коллектив уже собирает на венки. Для усопшей буфетчице. Я пожал плечами — подобная оперативность неуместна, как тамада на поминках.

Но что делать? Живем в варварской стране. Мы — вандалы собственных и чужих судеб. И это надо принимать как факт. Биться с этим — все равно, что делать попытку разрушить Великую Китайскую Стену. Ударами головой.

Группа собралась в моем кабинете. Без приглашения. Ребята не знали, как себя вести в подобных случаях. Сидели, похожие на пассажиров авиарейса, задерживающегося на сутки. По причине отсутствия керосина.

Не было Алеши, ломающего с помощью крекера и моей сестры секретные файлы Банков. А Никитин и Резо рыли окопы под Ливадией. Как бы. Чтобы по всем законам военного времени отразить нападение врага.

— Так, — проговорил я, — нам объявлена война. Стало быть, мы перед выбором: начинаем боевые действия или капитулируем. Кто за капитуляцию?

— Я, — поднял руку Арсенчик, как школьник-второгодник.

— За капитуляцию? — удивился я.

— Не… Мы тут… это посовещались… и это…

— Короче, дядя твой кирпич, — крякнул Куралев.

— Сам такой, — огрызнулся десантник. — Чего перебиваешь?

— А ты формулируй четче.

— Ч-ч-чего?

— Еп`ним всех! — вмешался морпех Коля Болотный.

— Всех не надо, — предупредил я. — Будем работать квадратно-гнездовым способом.

— Это как? — открыли рты.

— Просто. Обнаружил вражье гнездо, доложи, а уж потом. От души.

— Гы! — понимающе отозвалась группа.

— И еще. Никакой информации. О Теле. С любыми подозрениями ко мне. Можно со своим личным мнением. По всем житейским проблемам.

Потом прибыли Никитин и Хулио. Они уже знали о происшествии, и посему мы повели серьезные талы-талы о том, как обезопасить наши тылы. Тыл у нас был один — Ливадия.

Мы решили — два человека по три дня дежурят на крыше фазенды. В полной боевой выкладке, делая вид, что культурно отдыхают на лоне природы.

Я вызвал Суриковых; перед ними была поставлена четкая задача. В свете нашего решения. Подрывнику заминировать все дороги к хозяйству, а снайперу вести прицельный огонек по любому подозрительному предмету. Если серьезно, то контролировать ситуацию, действуя по обстановке, и держать связь через космос. Каждый час.

Моя теща Екатерина Гурьяновна, прознав, что на помощь прибывают молодцы, обрадовалась — будет кому огородик вспахать. Я хотел было заступиться за своих солдатиков, да понял, что перед маршалом кухни я хлипок и все надо оставить так, как оно есть.

Посоветовав братьям, как лучше полоть грядки, я благословил их на этот ратный труд. Вместе с Резо-Хулио. В качестве водителя. Чтобы туда и обратно. И троица умчалась на охрану ливадийских границ.

Да, использую служебное положение — граблю у ослабленного государства человеко-часы. Пусть уж оно меня простит. Будем считать: я взял ссуду. На строительство счастливого общества. И напомню: как правило, я возвращаю долги. С хорошими процентами.

— А как быть с Никой? — вспомнил ещё один заступник отечества. И своих интересов.

— И что предлагаешь? Круглосуточный пост у подиума?

— Я могу сам, — напомнил Никитин.

— Это мы проходили, — терзался я вопросом: говорить или не говорить? О моей встрече с губасями-девушками. В час полуденный. Когда от черепа Исидоры скакали по всему бульвару солнечные зайчики. — Кажется, Ника под надежной защитой.

— Что? — оторопел мой друг, похожий на вкладчика, заработавшего профилактический удар от секьюрити Рост-банка вместо предполагаемых дивидендов.

Я перевел дух и признался о своей встрече с Никой. И её лысой подружкой. Без некоторых незначащих подробностей. Никитушка меня не понял. Вообще. Будто мы говорили на разных наречиях, сидя под одним родным кустом смородины.

Пришлось вникать в частности встречи. Я вспомнил экзотические сиси-писи, бильярдный шар на плечах, незабываемое хай.

— Такие вот веселые напевы, дорогой товарищ, — заключил я. — А ну их! Плюнь и забудь. — И присовокупил с пафосом. — Она недостойна тебя.

— Иди ты!.. — огрызнулся Никитин. Создавалось впечатление, что он угодил под колеса железнодорожного экспресса Москва-Владивосток. — Я её убью!

— Кого? Исидору?

— Нику!

— Приехали, — отзывчиво проговорил я. — А что потом?

— А потом себя.

— Тьфу на тебя, дурака! — взъярился я. — А Исидора, что? Будет пускать солнечные зайчики?

— И её тоже. Вместе с зайчиками.

— После того, как себя! — подвел я итог. — Может, помочь? — Потянулся к «Стечкину». — Грохну аккуратно.