Читаем Экстремист полностью

Надо признать, что шумные трамваи со слонами-трубадурами порой колесили по моим мозговым рельсам, и по этой причине я был несколько неровен в общении с окружающим миром. И пропускал мимо ушей некоторые малосодержательные вопросы.

— Начинаем в два часа дня, — продолжал я инструкцию. — У памятника А.С. Пушкина.

— Уверен, что пойдут на сдачу? — не унимался мой друг. — Чего ржете? Пусть ответит на поставленный вопрос.

— Он тебя пристрелит, — предупредил товарища Хулио. — И ему ничего не будет.

— Почему?

— Потому, что контужен. На всю голову.

— О чем это вы? — поинтересовался я.

— Это мы так, — уверил Хулио. — Прошу продолжать, командир.

— Спасибо, — рявкнул. — И ещё неизвестно, кто из нас контуженный более.

— Тогда отвечай на вопросы, — потребовал Никитин.

— А вопросы потом, — держался из последних сил. — Если до этого, я кого-нибудь не пристрелю.

Тонкий мой намек все поняли — посмеялись полезной шутке и мы продолжили.

Итак, начало акции в 14.00. Для контроля моей встречи с банкирами Дубовых и В.Утинским группа занимает следующие позиции.

Джип с Никитиным и ракетной установкой «Stinger» держит южный сектор обстрела. Диверсант Куралев в полной боевой выкладке прикрывает север, сидя на лавочке у фонтана и любуясь радужной водяной пыльцой и детьми. И голоногими их мамами.

— А если какая-нибудь мама?..

— Я сказал, вопросы потом.

Морпех Коля Болотный у памятника великому поэту делает вид, что ждет любимую. Для конспирации нужно купить цветочки. И спрятать туда крупнокалиберный пулемет.

Резо мается на балюстраде кинотеатра «Пушкинский», изображая из себя любителя кино, ожидающего начало просмотра порнографического фильма «Цирюльник». Мой товарищ исключительно возбудился и хотел бежать. Занимать очередь в кассу. Его удержали — c трудом.

Проще говоря, никто не принял серьезно акцию «Памятник». И я знал по какой причине. После подземного коллектора иная наземная работа казалась культурно-развлекательной программой.

Я предупредил, господа Дубовых и В.Утинский будут с телохранителями, и поэтому, если начнется заваруха, то лучше отступить на подготовленные позиции. Без пальбы. Только рукопашный бой. С использованием психологических методов воздействия.

— Каких методов? — не понял Никитин.

— Психологических.

— Это как? — не понял Резо.

— Матерясь, ёк теремок, — ответил я иносказательно.

— А ты уверен, что господа пожелают вести диалог? — не унимался Никитушка.

— Уверен, черт бы вас всех побрал!

— А почему?

Я неудачно плюнул — на себя и попросил хакера ответить на поставленный вопрос. Тот понес такую галиматью с использованием спецтехнических терминов, что я сам ничего не понял. Никитин же и все остальные сделали вид, что взяли в толк.

— То есть шантаж, — заключил смышленый Никитушка. — А по мне лучше: шарах из гранатомета!

— Никаких шарах! — вскипел я.

— А зачем тогда в полной боевой выкладке? — спросил Куралев.

— Психологический этюд, — ответил я. — Чтобы противник видел наши потенциальные возможности.

— А если мы их не убедим? — вмешался Резо.

— Убедим, — твердо сказал я.

— Ох, как бы мне памятник не поставили после «Памятника», — страдал Хулио.

— Иди вы все, — не выдержал я, — известно куда!

И все ушли на вечерний променад — подкормить аборигенных комариков. А я остался один, как главнокомандующий фронтом в штабной землянке. Перед решающим сражением.

Откуда такая уверенность, что встреча у памятника Поэту пройдет на высоком дипломатическом уровне? Отвечу: по космической связи я выискал господина В.Утинского. И наговорил любезностей по поводу его профессионально-деловых качеств, отдельной строкой упомянув сделку века. Мои познания привели банковского магната в крайнюю степень расстройства. И в конце концов после ужимок и страданий согласился на свидание. У памятника великому Поэту. Всё, всё, что гибелью грозит, Для сердца смертного таит Неизъяснимы наслаждения — Бессмертья, может быть, залог!

— А как я вас узнаю? — задал вопрос жох.

— Я вас сам найду, — ответил. — Впрочем, в руке будет газета «Правда» и я спрошу, как пройти на ипподром; а вы ответите: не знаю, где ипподром, товарищ, а вот дорогу в Кремль, пожалуйста.

— А я знаю, где ипподром.

— Ну и славно, — сказал я. — Значит, будем делать ставки.

— Ставки?

— Каждый на свою лошадь.

— На какую лошадь?

— На свою, товарищ, на свою.

Кажется, меня поняли. Но возникает вопрос: нельзя ли это дельце было обтяпать по телефону? Можно, да не тот эффект. Нужна личная встреча, чтобы неприятель удостоверился в твоем земном существовании. И в серьезности намерений. И затем — не будем давать никаких шансов господину Орехову, если, конечно, он ещё прячется под родным кустиком.

Мы могли провести необходимые оперативные действия, расставив по столице капканы, но уже не было времени для долгосрочных экспериментов. Господин Свечкин вот-вот прибывал из Африки и наш враг мог предпринять контрмеры. И поэтому я решился пойти на такие радикальные меры.

Уже поздно вечером возникла новая проблема. Из недр ФСБ поступила информация, меня интересующая. С фотоматериалами. Когда ты служишь в Системе, то ничего нет тайного.