Читаем Экстремист полностью

Я хотел сделать шаг — и сдержал себя. В таких случаях говорят об интуиции. Не знаю. Во всей картинке наблюдалась какая-то неестественность и театрализованность. Хотя труп в берете или без оного всегда неестественен. Однако, зная привычку военного спецназа к антипатичным сюрпризам, я решил не поспешать. Почему бы майору не прихватить с собой на небесные острова чью-нибудь душу? С коллективом веселее. Под кипарисами вечности.

Я — крепок задним умом, повторю ещё раз. Это факт моей биографии. Иногда мне самому сложно истолковать мои же действия. Подумав, порылся в подвальном хламе. Обнаружил нечто похожее на багор — то ли противопожарный, то ли рыбачий. Тиснул его в щель двери и… последнее, что заметил: полуразложившийся труп, приподняв краповый берет, приветствует меня, мудака, уносящегося в ослепительно-громыхающее царствие Божiе!..

Про живой труп шутка, а все остальное правда — оказывается, как потом выяснилось, майор заложил под себя ТМ-62, то есть противотанковый фугас, и пристроил р а с т я ж к и по горнице.

Контуженный взрывом и собственным распиздяйством, я с остатком багра стремительно укатился в подвал, откуда был извлечен своими подоспевшими боевыми товарищами. Как боец с древком знамени полка.

Мои друзья плеснули на бездыханное, частично контуженное тело, ведро воды. Два ведра. Три. И когда я пришел в себя, то впечатление было одно: будто нахожусь на песчаной отмели острова, где по кругу ходят гадостно лязгающие буферами трамваи, на платформах коих восседают слоны, трубящие в свои резонаторные хоботы.

Тьфу, какофония е`! Как головушка моя не треснула по шву, не знаю. И ко всему этому было впечатление, что в ушах завязло по авокадо. Кажется, я начинал понимать братьев Суриковых. Как бы не оказаться третьим. В их палатном окопе.

Впрочем, друзей я постигал прекрасно. Никитушка крутил пальцем у виска (своего). Резо-Хулио радостно отмахивал руками, бегая вокруг порушенной в прах хибары, точно в немом кино. Куралев и Коля Болотный жевали сухих, искрящихся хрустальной солью лещей. С удовольствием. Мечтая о пенящемся холодном пиве.

Скоро я начал узнавать голоса и звуки мира. Вопли летних пацанят, трёкот мотоциклетки, на которой подкатил участковый в рваных кедах на босу ногу, трёх птах… Хорошо!..

— Вот так еп`нуло! — первое, что я произнес. После вынужденного молчания.

— Кто? — спросил Никитин.

— Какой конь в пальто? — не понял я.

— Кто там был, мать твою так?

— Бень, но без матери!

— Алекс, лечись!

— С кем? С конем?

— Какой ещё конь?

— Ты же говоришь про лошадь?

— Все! Поехали отсюда! — крикнул Никитушка. — Дохлое дело.

— Это точно. Какое может быть тело, — согласился я. — Все! Поехали отсюда! Дохлое дело.

Не знаю, что я смешного сказал — группа хохотала. Самым безобразным образом. Вместо того, чтобы посочувствовать командиру производства, который оказался на краю могильной бездны. Странные люди, право. Перегрелись на балде? Вот что значит не обращать достаточного внимания на активность нашего светила. Может, случится солнечный удар. С печальными последствиями.

Отсутствие результата — тоже результат. Майор Бень сделал свой выбор. Оригинальный — размозжил череп и подстраховался противотанковым фугасом. Хитро.

Что же он хотел сказать и не сказал? Нам. Этого никто не узнает. Обидно. Рассчитываешь на духовноподъемную беседу, а приобретаешь окровавленные фрагменты. Неприятно. Неприятно так опрометчиво поступать.

Следовательно у майора были причины заталкивать ствол пистолета Макарова под язык. Но какие причины? Такие бойцы добровольно не уходят. Помогли? А почему бы нет? Инсценировали самоубийство. Отыграл служака и на покой вечный. В лучших традициях нашего времени.

Вернувшись в усадьбу, мы обнаружили, что графская постройка ХYII века превращается в дворец будущего. С кислотными разводами на стенах, современными цветными витражами, мраморной парадной лестницей. Кого не хватало для полного счастья, так это павлинов, дерущих глотку между сосен и пихт.

Я хотел вмешаться в строительно-восстановительный процесс, но понял лучше заниматься своей работой. Тем более ситуация находится не под контролем. Пока. Необходимо во что бы то ни стало обтрупить, скажем так, господина Орехова. Потому, что с подобной мечтой носится он сам — первым грезит возложить на мою могилу букет незабудок.

Надеюсь, не родилась ещё такая сука, которая бы могла сделать меня? Я обречен на бессмертие, пока в этом дольнем мире обитают скурлатаи в человеческом облике. Думаю, все понимаю о чем речь?

Вечером я собрал группу. Для детального обсуждения новой акции «Памятник». Наши попытки обнаружить господина Орехова не принесли успеха, и я решил пойти на крайнюю меру: встретиться с теми, кто оплачивал его труд. А почему бы и нет? Я предлагаю банкирам хорошие условия. Они их принимают. Или не принимают. И жизнь продолжается дальше.

— Уверен, что пойдут на сдачу? — спросил Никитушка, отлично разбирающийся в карбюраторах и тормозных колодках, но не в психологии противника и его душевных порывах.