Дальше шла работа поршня бальзаматора в автоматическом режиме, по окончании чего она нанесла парафиновую маску, дабы убрать бурый оттенок, появившийся на поверхности кожи благодаря проникшему в ткани яду и прижизненной реакции на него. На кисти рук пришлось минут на десять надеть перчатки, заполненные обычным отбеливателем, после чего они побелели. На шею к парафиновой маске она добавила того же бытового отбеливателя более слабой концентрации по сравнению с руками. После снимания маски и перчаток настало время заняться кожей лица. Операция шприцевания кожных покровов этой ненавистной морды изрядной дозой раствора 4-процентного формальдегида не заняла много времени.

Как с девушкой, забальзамированной ранее, сейчас поступать Марина не стала, оставив чистыми дыхательные отверстия, поскольку со сломанным кадыком люди вдыхать не могут, а значит и захлебнуться тоже, тем более эрегированный член у трупа возможен только после механической асфиксии. А раз так, значит она придумает что-нибудь, чтобы смерть именно так и выглядела. Оставалось опустить оставшееся от Симурина в ванную с формальдегидом на час и можно «морозить».

Отойдя назад, в тень хирургической лампы, Сосненко внимательно осмотрела готовую «куклу»: «В натуре… круче, чем сто баксов!» — улыбнулась торчащему как оголенный ствол маленького дерева, лишенное ветвей и листьев, мужское достоинство, и оставшись вполне удовлетворенной, принялась за упаковку. «Конечно, опытный судмедэксперт догадается — что уж тут говорить… да и вместо мозга… думаю, до него не дойдет! Но лучше так, чем… Не знаю, ну вот захотелось так. Просто желание похвалиться, ведь почти никто из наших не умеет вынимать таким образом мозговое вещество… да и не сгниет. Уф! Ладно, что сделано, то сделано! Надеюсь, все пройдет именно так, как я рассчитываю. Ведь я все сделала, чтобы коллеге можно было опереться на довольно правдивую картину смерти. Дилетант ничего не заметит, а профессионал, все поняв, поддержит меня в своем начинании, ведь здесь для ученого главное опыт… Ох как же я понимаю доктора Менгеле! Бесчеловечно, нооо… гениально!»…

Через полтора часа она ехала в сторону родительской дачи по «Скандинавской» трассе, весело напевая куплеты из «Бременских музыкантов». За несколько дней до этого она приобрела больших размеров холодильную камеру для глубокой заморозки, куда и намеревалась поместить оба забальзамированных трупа: девушки-бомжа и только что «скоропостижно и неожиданно» для него самого скончавшегося Симуринина. Да будет болото им периной… ненадолго.

Впереди оставался разговор с духовным отцом, ждавшим ее через несколько часов в своей резиденции. Спасть не хотелось, напротив, эмоциональный подъем успешно проведенного ранее запланированного мероприятия настолько взбодрил, что казалось, будто жить она без сна и отдыха может вечно.

Каждое воплощенное подобное сложное действие ощутимо приближало ее к возлюбленному, который и не подозревал, что близится день, когда задуманное ею, возможно, совершит полный переворот в его судьбе. Пока все остается тайной, причем не только для него, но и для нас, отправимся в сторону ее дома, а после на исповедь к Владыке Матфею…

Глава пятая

Последние штрихи

Владыко выглядел немного нервозным, что бывало крайне редко и обычно быстро проходило. Но не сейчас. Его духовная дочь раба Божия Марина, которой он обещал быть как отец, с каждым днем волновала его все больше и больше. Архиепископ любил ее отеческой любовью и оберегал как старший брат во Христе, пастырь и ангел в одном лице. Бывали моменты, когда он молился за нее ночи напролет, чувствуя мучения ее раненной последними событиями души.

Держалась она молодцом, но не заметить настоящего ее состояния было сложно, женщина похудела на десять килограмм и при своем росте в 175 сантиметров весила всего тридцать девять.

Джинсы с поперечными разрезами на бедрах и коленях, голубоватым цветом оттеняли стройную, хотя и чересчур худую фигурку. Кожаная курточка скрывала остальную худобу, зато светящиеся надеждой глаза кричали о радости и любви, в которых она существовала и в которых купалась, предвкушая успех… Будет так или нет, зависело от многих факторов, и один из них — Владыка…

— Здравствуй, здравствуй, дочь моя!

— Благословите, Владыко… — Священник засиял, увидев искорки счастья в глазах своего духовного чада.

— Ну, слава Богу за все! Рад тебя видеть в добром здравии и прекрасном расположении духа. Уж опасаюсь поинтересоваться, что это так на тебя подействовало?

— Скоро увижу его…

— Это как же?

— Будет психиатрическая экспертиза… ее назначили именно у нас…

— И, конечно, ты ее проводить будешь… — Улыбка почти спала с его лица, заменившись на некоторую озабоченность, что он и озвучил: — …не похоже на то, что может придать тебе радости…