Читаем Эксперт № 51 (2014) полностью

Переход французского президента от роли невнятного критика российского президента к роли потенциального посредника на переговорах между Москвой и Брюсселем объясняется весьма прагматичными причинами. Здесь не только осознание ненужности российско-европейского конфликта, но и собственные интересы Франции. Франсуа Олланд хочет за счет диалога с Путиным решить целый ряд своих внешне- и внутриполитических проблем.

На сегодня французского президента в ЕС не уважают настолько, что «управляющая ось» в лице Франции и Германии фактически разрушена. История с «Мистралями» стала еще одним доказательством того, что Олланд — слабый президент, который жертвует интересами Пятой республики в угоду желаниям Вашингтона. И дело тут не только в том, что президент публично демонстрирует зависимость Франции от США, тем самым подрывая веру населения в «особую роль» Франции в НАТО, но и в том, что эта демонстрация будет стоить налогоплательщикам миллиардов долларов штрафов за сорванный контракт и, возможно, выльется в десятки миллиардов долларов упущенных выгод на оружейном рынке. Ведь данный рынок и сделки на нем достаточно специфичны. Покупателю недостаточно просто приобрести у продавца оружие — он должен получить гарантии дальнейших поставок запчастей и по возможности технического обслуживания этого оружия. А это уже политические гарантии. Если их нет, если покупатель не уверен, что продавец по политическим же причинам не откажется в дальнейшем от обслуживания техники, то целесообразность самой покупки оказывается под сомнением. «Решение отложить поставку “Мистралей” России ставит под удар доверие к Франции как к экспортеру вооружений и в целом доверие к ее слову», — признается глава комиссии по обороне нижней палаты французского парламента Пьер Лелуш . По некоторым данным, индийские власти уже предупредили французов, что в случае прецедента с «Мистралями» откажутся от подписанного многомиллиардного контракта на поставку французских самолетов Rafale.

Неудивительно, что во Франции Олланда считают крайне слабым президентом. Сочетание внешнеполитических провалов и сложной ситуации в экономике страны (безработица больше 10%, слухи о скором повышении налогов) привели к тому, что уровень доверия к Олланду побил антирекорд, упав до 12% (у Марин Ле Пен , поддерживающей политику Владимира Путина, он выше в разы).

Ситуация для французского президента еще сильнее ухудшилась, после того как его бывший соперник Николя Саркози вернулся в большую политику. «Нам была нужна Европа, которая бы была фактором мира на земле. Нам не нужна была Европа, воскрешающая холодную войну. Желать конфронтации между Европой и Россией — это безумие, — говорит Саркози. — И кто хоть на секунду поверит, что Франция может сыграть роль в выходе из кризиса, не уважая контракт, который она подписала с Россией? И кто сможет поверить, что это несдержанное слово усилит ее влияние и доверие в мире?»

Для того чтобы бывший президент не стал будущим, для того чтобы ЕС снова воспринимал Францию как одного из управляющих Евросоюзом, Франсуа Олланд должен стать политиком, который вывел российско-европейские отношения из пике.

Надо вернуть чужое

Теоретически вопрос с вертолетоносцами не является для России критически важным. Ряд экспертов изначально говорили о том, что французские корабли не подходят для российского флота, и отказ Франции их поставить никак не повлияет на обороноспособность страны. Более того, сейчас, когда в процессе работы над «Мистралями» россияне получили доступ к французским ноу-хау, ценность поставки вообще под вопросом. Некоторые считают, что для России куда лучше в нынешней непростой финансовой ситуации было бы получить от Франции многомиллиардную неустойку. «Если “Мистрали” будут поставлены, мы будем счастливы. В противном случае — в случае выплаты нам компенсации — мы тоже будем счастливы», — заявил российский посол во Франции Александр Орлов .

Понятно, что денег придется добиваться через суд, однако вряд ли у России возникнут проблемы с удовлетворением иска. «Мы исходим из того, что есть договор, он имеет юридическую силу. Вопрос заключается в его исполнении, поэтому все политические дебаты вокруг этой истории должны, на мой взгляд, разбиваться о скалу и константу юридической силы документа», — заявила директор департамента информации и печати МИДа Мария Захарова .