Читаем Эксперт № 46 (2013) полностью

—СейчассуществуетнесколькостратегийразвитияРоссии.Выговорили,чтоприопределенномличномвыборерусскийчеловекможетпростоперестатьбытьтаковым.Иведьдействительно,внекоторыхизэтихстратегийутверждается,чтороссиянамнужнокореннымобразомизменитьсвойменталитет,чтобыобщественнаяиполитическаяжизньвРоссиимогларазвиватьсявтойжесистемекоординат,чтоивЕвропе.АведьЕвропейскаяконституция,так,правда,официальноинепринятая,несодержаласловотом,чтоЕвропапринадлежиткхристианскойкультуре.Такстоитлинамтакдержатьсязасвоюпринадлежностькхристианскойкультуре?

— Если где-то и остались исконные истины о человеке, о мире, вообще о бытии как таковом, так это в Церкви. Но это вовсе не значит, что эти истины очевидны и раскрыты. И что наш современник, лоб в лоб столкнувшись с такой истиной, увидит ее и поймет. Это опять вопрос языка и трансляции истины. То, что Церковь по сей день является свидетельством Царства Небесного на земле и что Царство это начинается не за гробовой доской, а там и тогда, где и когда начинает действовать Христос, для верующих христиан очевидно. Царство Небесное тождественно полноте бытия, а полнота бытия имеет место только там, где все выстроено в тех исконных отношениях, как это было задумано Богом.

Вопрос об истине — это всегда вопрос об Абсолюте, вопрос о первичных корнях бытия, его первоистоках, который неизбежно выходит из области философской в область религиозную, в область веры, то есть личных отношений человека с Абсолютом и этими истинами.

В рамках исключительно философского дискурса мы никогда не сможем ответить на вопрос: вот я познаю истину и что дальше? И если человек не готов услышать ответ, то это все-таки вина не того, у кого этот ответ есть, а того, кто боится задать вопрос.

—Тоестьвпоискахсмысланужнообращатьсянексветским,аименнокрелигиознымисточникам,потомучтокореннойсмысл,еслионутерян,всветскойфилософиинеобрести?

— Да. Потому что тут включается сильнейший тормоз, который ни в коем случае нельзя игнорировать. Насколько я помню, Паскаль говорил: если бы законы математики затрагивали область моего нравственного выбора, то не факт, что дважды два было бы четыре. Точно так же и здесь: это не область отвлеченных высоких размышлений, это область, которая требует от человека личного ответа, и это ответ вовсе не на предложение выпить чашечку чая. Вопрос, который адресует христианство человеку: готов ли ты идти за Христом? При этом ты не знаешь, какую цену за это заплатишь. Это очень жесткий вопрос. Но пока на него нет ответа, все остальное бессмысленно — это просто толчение воды в ступе.

—Сейчас,послевсехпотрясенийдвадцатоговека,намданнекийотдых.Нонамнеймется,мыхотимисторическуюмиссию.Так,можетбыть,ощущениенекойисторическойбезбытийности,некойбеспочвенности,бесцельностижизниявляетсясвоеобразнымиспытаниемикактаковоеимеетдлянасисторическийсмысл?

— Без всякого сомнения, так оно и есть. Если мы посмотрим на жизнь любого христианского подвижника, то увидим, что состояние богооставленности, острейшего духовного кризиса встречается практически всегда и везде. Причем эта Голгофа, этот крест неизбежен для человека и абсолютно необходим в жизни. Без него человек не может стать другим, не может вырваться за пределы себя самого, своей самодостаточности и хронического поиска выгоды для самого себя. Но именно в этом испытании затишьем, в состоянии мнимого покоя из нас всплывает все то, что зачастую играет ключевую роль в принятии нами решений.