Читаем Эксперт № 44 (2013) полностью

Свержению своего регионального конкурента — египетского президента Хосни Мубарака — саудовцы радовались недолго, ибо на смену ему пришел куда более опасный враг. Сам факт того, что «Братья-мусульмане» с их враждебным саудовцам проектом исламской демократии захватили власть в крупнейшей арабской стране, порождал в умудренной опытом саудовской элите неприятное чувство дежавю. Примерно полвека назад они это уже проходили: Гамаль Абдель Насер , придя к власти в Египте со своей инновационной в то время концепцией арабского национализма, мечтал распространить эту идеологию по всему Ближнему Востоку и едва не преуспел…

В Эр-Рияде не захотели доводить ситуацию до египетского экспедиционного корпуса в Йемене, и, когда режим «Братьев-мусульман» стал колебаться под тяжестью внутренних проблем, саудовцы его подтолкнули (в частности, финансируемые Эр-Риядом египетские салафиты отказали в поддержке президенту Мухаммеду Мурси ). При этом саудиты прекрасно знали, что для их американских союзников пребывание «Братьев» у власти было крайне важным (это не только давало возможность проверить в деле жизнеспособность проекта исламской демократии в суннитской арабской стране, но и должно было подвигнуть остальные исламистские движения на Ближнем Востоке выйти из тени и участвовать в политической борьбе).

Более того, когда Соединенные Штаты попытались надавить на свергнувшую Мубарака военную хунту, саудовцы поступили не по-союзнически и публично заявили, что компенсируют египетским генералам любые финансовые потери, которые те понесут от американских шагов.

Персидский гвоздь

Но самый серьезный конфликт между США и Саудовской Аравией произошел вокруг иранской политики нынешней администрации. По сути, Вашингтон сделал выбор между Ираном и Саудовской Аравией, и выбор этот был не в пользу последней.

Долгое время основная ценность США для Саудовской Аравии состояла в их совместном противостоянии Ирану. Нежелание Вашингтона идти на прямой конфликт с Тегераном саудовские шейхи хорошо понимали и потому очень рассчитывали на то, что Соединенные Штаты устроят Ирану войну на периферии — в Сирии. (По словам госсекретаря США Джона Керри , саудиты даже готовы были оплатить ведение этой войны.) Риторика Вашингтона — бескомпромиссная позиция Белого дома в отношении официального Дамаска и заявления Обамы о том, что Асад должен непременно уйти, — обнадеживала Эр-Рияд.

Первый тревожный звоночек для них прозвенел, когда ЦРУ стало задерживать поставки оружия боевикам. Затем выяснилось, что Барак Обама вести войну в Сирии не хочет: ни на свои деньги, ни на чужие. Американскому президенту не нужен был ни собственный Афганистан, ни сомнительный титул союзника «Аль-Каиды» в Сирии. К тому же война в Леванте противоречила «доктрине Обамы» — минимизация внешнеполитических обязательств, снижение активности США во второстепенных регионах и концентрация всех ресурсов на политике в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Нежелание воевать с Башаром Асадом испытывал не только президент. По данным The Washington Post, львиная доля республиканцев в Конгрессе была готова проголосовать против интервенции Соединенных Штатов в Сирию. Аналогичного мнения придерживалось и американское общество. Несмотря на масштабную информационную кампанию по демонизации Башара Асада, лишь 36% американцев поддерживало вмешательство в сирийский конфликт, тогда как 59% выступало против. В этой ситуации Саудовская Аравия совершила отнюдь не партнерский шаг — в Сирии произошел обстрел населения химическим оружием, вина за который была возложена на режим Асада. Барак Обама был поставлен в крайне неудобное положение (ранее он давал понять, что использование в Сирии химического оружия будет красной линией, за которой последует американское вторжение). С большим трудом и с российской помощью Обаме удалось выкрутиться из этой вилки, однако он не забыл, кто ему эту вилку поставил.

Не исключено, что выкручивание Саудовской Аравией рук Обаме стало одной из причин того, что президент вбил последний гвоздь в крышку гроба «пакта Куинси»: позвонил президенту Ирана Хасану Роухани и запустил процесс стабилизации американо-иранских отношений. Для последней же легитимация Ирана представляет серьезную угрозу. В Эр-Рияде не верят в миролюбие Тегерана и уверены, что сразу же после стабилизации отношений с США Тегеран начнет сводить старые счеты с королевством.

Блеф

Проведя, по-видимому, зондаж в Вашингтоне и осознав, что принятое Обамой политическое решение подковерными играми не изменить, Саудовская Аравия решила пойти на публичный конфликт и предпринять ряд шагов. Правда, шаги эти выглядят скорее как демонстрация недовольства, нежели как угрозы.