Читаем Эксперт № 38 (2014) полностью

Огромные затраты на Эльгу, около 2,5 млрд долларов, длинные сроки реализации проекта, дороговизна кредитов и не лучшая ценовая конъюнктура на рынке угля сделали свое дело. В итоге с учетом процентов, набежавших за семь лет развития проекта, Эльга подорожала до 4 млрд долларов — половина чистого долга «Мечела». Не первый год «Мечел» отбивается от кредиторов, а огромная энергия менеджмента, показавшего свою эффективность доведением Эльги до старта, тратится не на созидание, а на постоянные переговоры с банкирами, финансистами и инвесторами.

При этом никто из этих контрагентов не рад сложившейся ситуации. Долги «Мечела» огромны, основная часть приходится на три российских банка: ВТБ — 1,8 млрд долларов, Газпромбанк — 2,3 млрд и Сбербанк — 1,3 млрд. Банки-кредиторы ищут схему спасения компании. Они пытались давить на руководство, угрожая банкротством. Но эта идея постепенно сошла на нет, вряд ли от нее кто-то выиграл бы. Достаточность капиталов у российских банков и так находится на минимальных за многие годы отметках. Создание резервов под обесцененные долги «Мечела» может больно ударить по всей банковской системе, особенно по ВТБ и Газпромбанку. Для ВТБ списать долг «Мечела» — это лишиться трети из 214 млрд рублей, полученных от правительства в рамках последнего этапа докапитализации. Газпромбанк от правительства денег не получал. Полностью списав долги «Мечела», банк сам столкнется с трудностями, так как достаточность собственного капитала Н1 у него опускается ниже нормативной, до 9,33%, подсчитали аналитики компании «Атон». Понятно, что у банков в залоге находятся активы, но ценность их, перестань «Мечел» существовать как холдинг, невелика, и вряд ли рыночная стоимость дотянет и до половины выданных под них кредитов.

После того как все стороны поняли бесперспективность банкротства «Мечела», стали обсуждать продажу его ключевого актива — Челябинского меткомбината (предприятия, давшего название всему холдингу «Мечел»). Это серьезный удар и по компании, и по ее акционерам.

Казалось бы, очевидно, что ответственность за все неурядицы лежит на руководстве. Но справедливости ради стоит отметить, что аналогичные Эльге и Таежному проекты глобальные конкуренты «Мечела» и «Евраза», такие как BHP Billiton и Rio Tinto, финансируют из средств, занятых под 2–5%, а тому же «Мечелу» на внутреннем рынке в России предлагают ставку в 14%! «Это прямо влияет на окупаемость проекта, формирование денежного потока и на текущий денежный поток», — сказал журналу «Эксперт» генеральный директор «Мечела» Олег Коржов . Для «Мечела» разница стоимости кредитов — 4% против 14% — может вылиться в 900 млн долларов платежей ежегодно, и это при годовой EBITDA компании 730 млн долларов.

Нефтегаз вытащит?

Может сложиться впечатление, что с проблемами освоения восточных территорий страны сталкиваются только металлурги, так как отрасль не первый год находится в кризисе. Однако трудности возникают и у других компаний, эффективность которых вроде бы не вызывает сомнений, — например у нефтегазовых.

Ведущими игроками на дальневосточном направлении являются российские углеводородные госкомпании — «Газпром» и «Роснефть». Первый в мае заключил соглашение с китайской CNPC на поставу 38 млрд кубометров газа в год с Чаяндинского и Ковыктинского месторождений по трубопроводу «Сила Сибири». Это самый крупный газотранспортный проект в мире. Вложения в него оцениваются в 55 млрд долларов (хотя такая цена проекта и не окончательная; так, руководитель администрации президента Сергей Иванов оценивал проект в 60–70 млрд долларов). Часть этих средств выдаст китайская сторона в виде аванса. Однако даже при наличии аванса обеспечение проекта финансированием под вопросом. Для того чтобы стимулировать «Газпром» к стройке, правительство пошло на уступки и в десять раз снизило НДПИ на газ, добываемый на месторождениях (см. статью «Зачем нам нужна “Сила Сибири”» в № 37 «Эксперта» за 2014 год). Но даже после предоставления такой льготы многие аналитики называют проект не экономическим, а политическим и говорят о том, что он окупится не напрямую, но через мультипликативный, от смежных проектов, эффект.

55 млрд долларов — огромные средства, и, чтобы поддержать проект, президент Путин летом 2014 года предлагал докапитализировать компанию. От идеи отказались, да и внешние долговые рынки для газовой монополии пока открыты. Но «Газпром» уже начал фигурировать в «черных списках» ЕС, и, возможно, по мере реализации проекта и роста напряженности в отношениях между Россией и ЕС госкомпании все-таки потребуется дополнительная помощь государства (на момент сдачи номера против «Газпрома» были введены санкции со стороны США).