Читаем Эксперт № 31-33 (2014) полностью

К сожалению, когда историки начинают рассуждать о шпиономании в России, они в качестве лакмусовой бумажки берут именно «дело Мясоедова». Но еще раз повторю, по «делу Мясоедова» они опираются только на материалы судебного процесса. И еще на воспоминания одного из фигурантов дела, некого Фрейната, тоже с богатой биографией. Он был в МВД редактором «Полицейского вестника». Потом за неблаговидные дела коммерческого свойства его выгнали накануне войны из министерства. И тут же он стал членом правления одного из германских акционерных обществ. Это о чем-то говорит, да?

В 1918 году Фрейнат опубликовал свои воспоминания, что, мол, миссия Колаковского — это все обман. Я историкам задаю вопрос, тем, которые берут за основу эти воспоминания. Первое. Среди историков мемуары стоят как исторический источник на последнем месте. Понятно, что о себе, дорогом, плохо никто писать не будет. Второе. Он участник процесса и был осужден на несколько лет каторги по этому делу. И третье. Он пишет, что основывается на документах. Представьте: эмигрант в 1918 году, подследственный в 1915 году. Какие документы из «дела Мясоедова» он мог иметь? Это блеф абсолютный. И когда я это все раскладываю, мне говорят: что ж, вообще сбрасывать этот источник? Нет, говорю, не надо. Но к нему надо относиться осторожно, осознавая, что его достоверность очень и очень сомнительна.

Как я понимаю, «дело Мясоедова» имело очень серьезные политические последствия…

— Я полагаю, что, зная отрицательный имидж Мясоедова, зная, что он занимает большую должность в штабе Десятой армии, немецкая разведка провела операцию по внедрению в российское общественное сознание представления, что даже среди офицеров, штабных офицеров есть немецкие агенты. То есть это специальная акция была, чтобы показать: доверять им нельзя. Что это такое? Падение авторитета офицерского состава. А дальше — больше. Ведь мы же знаем, что после «дела Мясоедова» ниточки потянулись к бывшему военному министру Сухомлинову. Ничего себе! В период войны, оказывается, министр тоже был связан через Мясоедова с немецкой разведкой.

Мне кажется, это была одна из лучших операций немецкой разведки такого подрывного свойства. Внесение через вот эту комбинацию с обвинением Мясоедова недоверия к офицерскому корпусу и к лучшим офицерам царской армии. Это, конечно, повлияло на дальнейшую обстановку в армии. Впрочем, когда мне пытаются сказать, что «дело Мясоедова» чуть ли не одна из причин развала царской империи, я говорю: друзья мои, вы преувеличиваете это дело. Но в сознание рядовых обывателей была внедрена мысль, что у нас предательство на самых верхах и в штабах, и это, конечно же, сыграло свою роль.

Чисто империалистическое самоубийство Георгий Дерлугьян, профессор Нью-Йоркского университета Абу-Даби

Характерная для капитализма связка рационального управления обществом, финансов и военного дела чуть было не привела к самоуничтожению и капитализма, и всей западноевропейской цивилизации

section class="box-today"


Сюжеты


Уроки истории:

Вынужденное согласие

От «священного единения» к «штурму власти»

/section section class="tags"


Теги

Война

Общество

Экономика

Уроки истории

/section

В отечественном сознании год 1914-й почти целиком заслонен годом 1917-м. На самом деле и великая российская революция 1917 года, и военная индустриализация с коллективизацией, и завершающий революцию террор 1937-го, и новая война в 1941-м — все это последствия 1914 года. Из последствий Первой мировой возникли Великая депрессия в Америке и фашизм в Европе. Но среди дальнейших последствий 1914 года также и послевоенное социально-перераспределительное процветание, многократный рост числа университетов и специалистов средних классов, политические и профессиональные успехи миллионов женщин, а также неожиданно скорая независимость бывших колоний. Но, наверное, главное последствие в том, что руководители США и СССР, испытавшие на себе 1914 и 1941 годы, удержались от атомной войны.

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Перейти на страницу:

Все книги серии Журнал «Эксперт»

Похожие книги

Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика