Читаем Эксперт № 31-33 (2014) полностью

Генерал А. А. Брусилов отказался от идеи наступать всеми силами в одном направлении. Главный удар осуществляла 8-я армия генерала Каледина (на Ковель), в то время как все остальные армии должны были перейти в наступление и прорвать фронт на своих участках. В результате наносилось четыре мощных удара по австрийским позициям. Действия армий были мало скоординированы между собой, а самим командующим предоставлялась значительная свобода для личной инициативы.

Стоит признать, что командование сумело тщательно подготовить операцию. В русских наблюдался моральный подъем, что можно связать с преодолением кризиса вооружения и прибытием на фронт нового пополнения. Подготовка к наступлению велась по всему Юго-Западному фронту, что сделало определение планов русского командования практически невозможным для противника. Более того, учитывая активность германцев у Вердена и австрийцев против Италии, в начале июня 1916 года австрийский Северный фронт не имел значительных резервов и мог полагаться исключительно на свои силы.

4 июня (22 мая) войска генерала Брусилова перешли в наступление, которое сопровождалось мощнейшей артиллерийской подготовкой. Австрийский фронт был прорван. Особых успехов добилась 8-я армия, 7 июня (25 мая) 4-я стрелковая дивизия генерала А. И. Деникина взяла Луцк. По просьбе Брусилова Ставка начала перекидывать на Юго-Западный фронт дополнительные силы, тем самым ослабляя войска Куропаткина и Эверта. Вскоре продвижение 8-й армии временно прекратилось, поскольку Брусилов опасался за ее правый фланг. Он полагал, что дальнейшее наступление необходимо развивать совместно с Западным фронтом. Однако 16 (3) июня германские войска сами перешли в контрнаступление на реках Стоход и Стырь, поставив войска Брусилова в тяжелое положение. К концу июня наступление окончательно выдохлось.

Вместе с тем армии Юго-Западного фронта достигли крупных успехов: за 37 дней боев в наших руках осталось 272 тыс. пленных и 312 пушек. Как писал немецкий исследователь О. Мозер, «если бы в этот критический момент, в начале июня, англо-французские войска перешли в решительное наступление, то, даже не добившись сразу прорыва, они так сковали бы немецкий Западный фронт, что немецкое верховное командование не было бы в состоянии удовлетворить настойчивую просьбу о помощи Австро-Венгрии».

Развитие первоначального успеха Брусилов видел в организации наступления на Ковель и дальше на север в тыл германских войск, располагавшихся у Пинска. Итогом стали кровопролитные бои в районе Ковеля и реки Стоход в июле, августе и сентябре 1916 года, которые не привели к желаемому успеху. В это время Брусилов фактически игнорировал успешное развитие операций на левом крыле своего фронта, а именно наступление 9-й армии генерала Лечицкого (в районе реки Прут) и 7-й армии генерала Щербачева. Так, последняя в конце июля начала очередное наступление, отбросила противника за реку Золотую Липу и овладела Збаражем, взяв в плен более 8000 человек. Однако развить успех было уже невозможно: все силы Брусилов тратил на тщетные попытки овладеть Ковелем. Очередное наступление Юго-Западного фронта началось 18 августа, и здесь Щербачев снова добился значительных успехов. Он прорвал оборону австрийцев, отбросил их к реке Гнилой Липе (разгромив два корпуса), а сам вышел к Галичу. Лишь подоспевшие германцы сумели остановить 7-ю армию. Так была одержана победа «на двух липах» (имеются в виду реки Золотая Липа и Гнилая Липа), которая заставила Германию задействовать свои резервы, предназначавшиеся для разгрома Румынии. Как писал историк А. А. Керсновский, «13-й австро-венгерский армейский корпус, насчитывавший утром 18 августа в своих 15-й и 36-й пехотных дивизиях 19 000 штыков, к утру следующего дня имел только 1600, и дивизии его сведены были каждая в батальон».

Летнее наступление 1916 года продемонстрировало, что Россия сумела восстановиться после неудачного 1915 года. Германской и прежде всего австро-венгерской армии был нанесен серьезный урон, а под влиянием успехов на стороне Антанты в конце августа выступила Румыния. К сожалению, само летнее наступление не привело ни к крушению фронта, ни к выходу из войны Австро-Венгрии. Более того, русские войска понесли тяжелейшие потери. Все это было негативно встречено в российском обществе, которое ожидало более значимых успехов, что сказалось на общественных настроениях и стало одной из причин Февральской революции.      

Народная армия и герои Константин Пахалюк, ведущий специалист научного сектора Российского военно-исторического общества

Беспрецедентная по масштабам Первая мировая война не просто породила большое количество героев, но и сформировала новое представление о героическом

section class="box-today"


Сюжеты


Уроки истории:

Чисто империалистическое самоубийство

Вынужденное согласие

От «священного единения» к «штурму власти»

/section section class="tags"


Теги

Война

История

Общество

Уроки истории

/section

Перейти на страницу:

Все книги серии Журнал «Эксперт»

Похожие книги

Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика