Впрочем, не исключено, что взрыв был действительно совершен экстремистом-американцем. Сегодня рецепты изготовления бомб находятся в открытом доступе в интернете (причем зачастую именно рецепты «кастрюльных» бомб), а компоненты для них в США можно купить в оружейных и строительных магазинах. Самую большую сложность тут представляет система детонатора — и, вероятно, именно поэтому (а не из-за отключения сотовой связи) не разорвались оставшиеся бомбы. Власти бы просто не успели отключить сотовую связь до того, как террорист сделал бы очередной звонок: интервал между первым и вторым взрывом составил лишь 13 секунд, и вряд ли террористу понадобилось бы больше времени для новых взрывов.

Между тем именно этот удобный и реалистичный вариант самый тяжелый в плане последствий. Теракт в Бостоне фактически перевел одиночные — и заранее обреченные — акции маньяков в США (наподобие резни в университетах) на принципиально новый уровень. Он доказал всем — правительству, простым американцам и потенциальным террористам, — что американские силовики не в состоянии гарантировать предотвращение терактов, осуществляемых одиночками.

Процесс уже пошел — теракт в Бостоне воодушевил американских «городских сумасшедших». 16 апреля в корреспонденции сенатора от Миссисипи Роджера Уиккера было найдено письмо с рицином (смертельный яд растительного происхождения). На следующий день адресатом аналогичного письма стал уже президент США Барак Обама. «Видеть несправедливость и не разоблачать ее — означает стать молчаливым соучастником ее продолжения», — говорилось в письмах. ФБР тут сработало оперативно и 17 апреля задержало горе-отправителя. Предполагаемым борцом с несправедливостью оказался некий Пол Кэвин Кертис , артист из Миссисипи. Однако не исключено, что другие борцы будут более изобретательны и осторожны, чем выступающий в образе Элвиса артист, и бостонский теракт окажется не единственной трагедией. В США достаточно фанатиков, уверенных, что все беды — от действующего правительства. А, как заявил после ареста Гай Фокс английскому королю Якову I, «опасная болезнь требует незамедлительного лечения».        

Смерть величиной в отель «Ритц»

Кирилл Кобрин

Она сделала свою родину скверной копией Америки

Фото: AP

За две недели до смерти она переехала (ее перевезли) в отель «Ритц». Взбираться по лестницам своего дома в лондонской Белгравии 87-летняя дама уже не рисковала — особенно после недавней операции. Последнюю, наверное, не стоило бы и делать: пациентка пожилая, наркоза может и не перенести, к тому же страдает старческим слабоумием и провалами в памяти. Но современная медицина и современная западная жизнь устроены так, чтобы дать человеку шанс. И это правильно. Хотя сама Маргарет Тэтчер была не из тех, кто раздает шансы налево и направо.

Обстоятельства смерти Маргарет Тэтчер — и реакция на нее в стране и за ее пределами — красноречиво говорят и о самой этой (несомненно, выдающейся) женщине, и о мире, где мы живем. «Живую», «настоящую» Тэтчер мало кто обсуждает — людей, с ней работавших, осталось немного, некоторые из них страдают теми же недугами, что и сама бывшая премьер-министр, а для тех, кому (не)посчастливилось жить в тэтчеровскую эпоху, вопрос «За или против?» закрывает возможности для любого объективного суждения. Мнемоническая точность страдает от эмоций.

Любой разговор об «образе» (или, если угодно, «имидже») следует вести, имея в распоряжении своего рода ключ к данному образу. Исторические фигуры требуют такого ключа. У Ленина это жаргон провинциального гимназиста, наложенный поверх полной моральной нечувствительности («архиважная задача» плюс «мало расстреливаем!»). У Наполеона — жалкая сентиментальность при безграничном тщеславии. Черчилль — цинизм плюс эпикурейство плюс холодное мужество. И так далее. В случае Тэтчер я предложил бы комбинацию «дамские сумочки плюс отель “Ритц”».

Да-да, финальным аккордом стал именно «Ритц», это прибежище для баснословных богатеев, символ роскоши времен чарльстона, «сухого закона» и заката немого кино. «Ритц» — примета золотой эпохи капитализма, когда чистильщик обуви мог превратиться в миллионера. В конце концов, «Ритц» — опознавательный знак американца в Европе. В конце концов, далеко не миллионер Хемингуэй любил пить в «Ритце», а его гениальный друг/враг Скотт Фицджеральд сочинил рассказ под названием «Алмаз величиной с отель “Ритц”».

В «Ритце» (а не где-нибудь в английском поместье, не в доме для баснословно богатых престарелых) Тэтчер предпочла встретить свой конец, точнее — смерть предпочла встретить Тэтчер. Не забывайте, главное — стиль.