Читаем Эксперт № 10 (2013) полностью

Кто же нападал на Хейгела? Коалиция получилась пестрой: организации сексуальных меньшинств — однажды во время слушаний в Сенате по утверждению нового посла Хейгел спросил, не помешает ли тому в работе нетрадиционная сексуальная ориентация; произраильское лобби — сенатор от Небраски не только заявил, что он сенатор не Израиля, а США, но и однажды сказал, что слишком много людей на Капитолийском холме запуганы еврейским лобби; однопартийцы-республиканцы — Хейгел последовательно выступает против войны в Ираке и назвал Буша-младшего худшим президентом со времен Герберта Гувера.

В запале борьбы за утверждение Хейгела на второй план отошли его многочисленные заслуги. Хейгел добровольцем ушел на вьетнамскую войну, служил вместе с братом (по некоторым оценкам, единственный случай во Вьетнаме), был удостоен многих южновьетнамских и американских наград. После чего сделал успешную политическую и бизнес-карьеру. Среди прочего работал в штабе предвыборной кампании Рейгана, был заместителем руководителя ведомства по делам ветеранов, откуда подал в отставку, считая, что чиновники делают для ветеранов недостаточно.

В Сенате Хейгел всегда отличался независимой позицией. Предпочитал принимать решения по тем или иным вопросам самостоятельно, не ставя во главу угла партийную дисциплину. Сразу же занял позицию против войны в Ираке. Позднее установил хорошие отношения с новичком верхней палаты Конгресса молодым сенатором от Иллинойса Бараком Обамой. В отличие от многих американских сенаторов, старающихся досидеть в Сенате лет до ста, Хейгел, отслужив три срока, заявил, что политикой он занимался достаточно и теперь пришло время заняться наукой. После чего занял видное место среди интеллектуалов внешнеполитической элиты США, среди прочего возглавив влиятельный Атлантический совет.

Новая политика

Итак, Белый дом сумел защитить Хейгела. Единственное, чего добились республиканские сенаторы и другие критики Хейгела, — затягивания утверждения его кандидатуры. В этом процессе было побито сразу несколько американских рекордов — предложенная президентом кандидатура, тем более такая заслуженная, да к тому же на пост министра обороны, обычно утверждается куда легче. Было видно, что во время слушаний Хейгел заметно нервничал, когда вместо честных ответов на вопросы, задаваемые сенаторами, некоторые из которых даже не пытались скрывать свою неприязнь, ему надо было произносить ритуальные фразы вашингтонского театра. Однако для Обамы все завершилось благополучно — Керри и Хейгел заняли высокие посты. Теперь можно попытаться спрогнозировать, какой будет внешняя политика новой администрации старого президента.

Керри, конечно, демократ и давний обитатель Вашингтона, всю риторику распространения демократии и прав человека и прочий набор лозунгов он знает хорошо. Однако при этом бывший сенатор от Массачусетса представляется прагматиком. Вспомним, что на посту председателя сенатского комитета по международным делам Керри сменил нынешнего вице-президента Джозефа Байдена , казавшегося рупором и столпом либерального интервенционизма. В связи с этим можно даже вспомнить, как многие в России после первой победы Обамы на выборах всерьез думали, что, став вице-президентом, Байден будет чуть ли не грозить Москве ядерной войной, требуя немедленного обустройства демократии и защиты всех прав человека в соответствии с присланными из Вашингтона инструкциями.

Однако выяснилось, что Байден не идеолог, а прагматик; внешняя политика ушла на далекую периферию его деятельности, чему он и не сопротивлялся; а когда это было необходимо, например во время предвыборной кампании, он даже рассказывал избирателям, каких успехов администрация добилась в улучшении отношений с Россией, которая может по договоренности с Вашингтоном снабжать всю Европу нефтью в случае любого кризиса вокруг Ирана.

Керри едва ли отличается от Байдена. С одной стороны, он не может не понимать, что американской внешней политике сегодня лучше избегать резких движений, тем более в отношениях с Москвой. С другой — он едва ли будет иметь мнение, отличное от мнения Обамы, похоже, предпочитающего осторожность.

С Хейгелом ситуация несколько иная. Строем он не ходит, однако есть основания думать, что с Обамой (и именно этим объясняется его номинация) у него сложился подлинный консенсус по целому ряду внешнеполитических вопросов. Представляется, что именно в наборе этих вопросов нужно искать главное объяснение тому ожесточенному сопротивлению, которое вызвала кандидатура Хейгела. Несколько упрощая, можно сказать, что новый министр обороны США — противник внешней политики с позиции силы, он ясно представляет себе ограниченность американских возможностей, осознает сложность ситуации на Ближнем Востоке и не желает следовать стереотипам американской внешней политики.