Инвесторы уже заработали на переделе рекламного рынка. Главным бенефициаром здесь стала корпорация Google. Компания растет взрывными темпами: за восемь лет ее доходы от рекламы увеличились более чем десятикратно, и Google поднялась на недосягаемую высоту. Компания контролирует 50% мирового рынка интернет-рекламы, и это единственный бизнес, который может потягаться выручкой с компаниями IТ-сектора до интернет-эпохи (см. схему).

Но каков резерв роста даже для Google? Да, Google «отъедал» доходы у печатных СМИ (см. график 2), но теперь этот ресурс представляется практически исчерпанным. Так, прогнозируется, что в 2013 году рекламодатели потратят на продвижение через интернет более 100 млрд долларов, а через печатные СМИ — 40 млрд. Сколько еще отдадут издатели? Даже если все доходы печатных СМИ уйдут в интернет, то рост рынка интернет-рекламы составит лишь 40%, а дальше скромные 3–5% в год.

При этом, глядя на феерический рост Google, все создатели интернет-ресурсов надеются повторить этот успех. Та же Facebook — это попытка воссоздать величие Google и заново поделить рынок интернет-рекламы. Но, как известно, пришедшие не первыми довольствуются небольшими долями уже созданного рынка. Так что потенциал сети Facebook и ей подробных — 20–30% на всех. «На самом деле социальные сети — это надежда тех инвесторов, кто не успел войти в Google и “Яндекс”, — поясняет Герман Клименко. — Охват последних как раз может конвертироваться в деньги. А вот монетизации огромного массива данных о поведении своих пользователей, который накопила Facebook, не происходит, — он не может продавать сегментированную рекламу. Или, иначе говоря, поисковики знают, что человек ищет, а соцсети — нет. И если бы по текстам, которые пишут пользователи, можно было таргетировать рекламу, я, как владелец Liveinternet, был бы уже миллионером». Те, кто вложился в соцсети, сейчас ждут возможности с честью из них выйти, уверен Клименко. «Самая лучшая возможность представится, если Google купит Facebook и интегрирует в нее свой поисковик. Капитализация Facebook может при этом вырасти раз в пять. Но нужно ли это Google? Не уверен», — говорит Клименко.

Пока смена уклада, произошедшая с развитием интернета, коснулась лишь распределения рекламы, но не повлекла за собой роста эффективности всей экономики (как это происходило со сменой укладов в промышленных отраслях, когда с переходом от угля к нефти или с внедрением новых материалов мировой ВВП существенно увеличивался). С появлением Google или Facebook принципиальных изменений в мире с точки зрения роста экономической эффективности не случилось. Венчурные инвесторы уверены, что это произойдет со временем. Но никто из них не отвечает на вопрос: когда?     

Что такое хороший стартап

Роман Сидоренко , партнер венчурной компании The Untitled VC (Сан-Франциско, США):

- Четкой статистики по тому, как быстро стартапы начинают зарабатывать средства и сколько из них становится прибыльными, нет. Чаще всего это зависит от конкретных стартапов и их бизнес-моделей. Как венчурных инвесторов нас интересуют ключевые метрики стартапа. В частности, мы смотрим на стоимость получения новых клиентов - customer acquisition cost (CAC). Это сумма, которую надо потратить, чтобы получить платящего клиента. Второй параметр - это долгосрочная доходность клиента, customer life time value (CLTV), которая показывает, сколько средний клиент на протяжении жизни принесет денег. Чем больше зазор между этими показателями, тем выгоднее онлайн-проект. Если CLTV - тысяча долларов, а CAC - 50 долларов, то это очень хорошо. Это значит, что проект будет окупаться.

Записал Александр Кокшаров

Схема 1

Почти все деньги в ИТ-сфере получают компании предыдущей формации.

Схема 2

Но по капитализации это не очень заметно

График 1

Мировой рынок рекламы растет очень медленно; как на всяком зрелом рынке, рост доли одного канала происходит за счет "отъедания" доли другого. Так произошло с интернетом и прессой

График 2

Google почти отобрал долю рекламного рынка у прессы. Это означает, что скоро рост его рекламных доходов неминуемо замедлится

Станок для нового уклада

Александр Механик

Российское правительство приняло программу развития станкостроения. Чтобы ее выполнить, придется повторить революционные изменения, которые произошли в мире двадцать лет назад не только в технической, но и в организационной сфере

Erit ex hoc æquior Orbis (Это будет Новый Мир)

«Мы ничего не производим», — констатировали авторы одноименной статьи , опубликованной в нашем журнале прошлой осенью (№ 47 от 26 ноября 2012 года). В немалой мере это относится к станкостроению. Уровень производства станков в России упал почти с 70 тыс. станков в год в 1991 году до трех с небольшим тысяч в 2012-м, то есть более чем в двадцать раз. А ведь советское станкостроение находилось на мировом уровне — с 1984-го по 1990 год только в ФРГ было экспортировано более 45 тыс. единиц станков и кузнечно-прессового оборудования.