Читаем Экспедиция полностью

- Выходи, - сказал Игорь. - Медленно.

Томас отворил дверцу и вылез. Держался он спокойно, даже лениво. Игорь тоже распахнул дверцу, но остался в машине. Я тоже вышла и обошла автомобиль вокруг, чтобы получше их видеть. Мы стояли на краю обрыва. За белыми столбиками ограждения внизу шумели деревья; оттуда же, снизу, с далекого моря дул ветер, принося теплый воздух, накатывающий, точно волны. Где-то вдали, на самой кромке ночи горели редкие огоньки. С ума все посходили.

- Ритка, - сказал Игорь, - отвали от него подальше.

- Нет. Я лучше тут постою.

- Отойди, - сказал Томас, - ты же видишь.

- Ничего я не вижу.

Чтобы мягкий, спокойный, домашний Игорь угрожал мне пистолетом ни с того, ни с сего? Значит, мир рухнул.

- Пока ты был не в себе, - сказал Игорь, - я тебя не трогал. Но теперь, раз уж ты пришел в норму, ты мне за все ответишь. Вынь руки из карманов!

Томас неохотно вытащил руки и поднял их ладонями вверх.

А я все боялась, что если заговорю, то подтолкну Игоря к каким-то действиям, заставлю его принять решение, а назад уже пути не будет. Поэтому какое-то время я молчала, прикидывая, что бы такое сказать. На меня вдруг навалилась непомерная усталость - опять я была одна, совсем одна, и положиться было не на кого.

- Послушай, - говорит Томас, - ну что ты за меня взялся? Я же не враг вам. Я сделаю все, что ты скажешь.

- Я тебе не верю.

- Ну что я могу сделать, чтобы ты мне поверил?

- Все, что ты мог, ты уже сделал.

- Ну так, - говорит Томас, - чего ты еще от меня хочешь?

- Герка из-за тебя погиб. И Кристина, наверное, тоже.

- Кристина жива, - ответил Томас, - ручаться не могу, но думаю, что жива. Они, должно быть, благополучно добрались. А Герман... что ж, моя вина, наверное. Я должен был остановить грузовик тогда, раз уж шофер так перетрусил. Как угодно, но остановить. И дело тут не только в Герке. Думаю... они всех заложников застрелили, в конце концов.

- Почему ты валишь все на него одного, - наконец, вступилась я, - ни ты ничего не сделал, не пытался даже... ни я.

- Не в этом дело, - устало ответил Игорь. Стоять ему было тяжело, и он прислонился к капоту, но пистолет не опустил. - Я же не такой идиот, я же понимаю. Как мы вообще сюда попали - вот это пусть объяснит.

- Хорошо, - ответил Томас, - только что я могу объяснить? Главное вы и сами уже знаете. Частью догадались, частью узнали случайно. Все, что произошло, никто предусмотреть не мог, конечно. Предполагалось, что к этому времени мы уже должны были благополучно добраться до места, и там бы я вас оставил.

- Какого еще места?

- Там, на побережье. Отсюда до него еще часов пять на машине ехать.

- Кому мы понадобились? И зачем?

- Мне трудно это объяснить, - сказал он, - потому что полномочий таких мне, вроде, никто не давал, но, коротко говоря, по некоторым прогнозам тут скоро будет очень плохо. И есть некто... кто заинтересован в том, чтобы все это не зашло слишком далеко. Они пытаются... не то, чтобы наладить жизнь, боюсь, это уже невозможно. Пытаются создать что-то новое. Но для этого нужны люди определенного склада, которые способны это новое принять. Мы их находим. Во всех крупных городах, повсюду, есть наши центры. И мы заранее прикидываем, кто нам нужен. Исходя из определенных критериев. И, если удается таких людей уговорить, - вывозим. Под разными предлогами, осторожно, небольшими группами. Иначе может начаться паника, мы только подтолкнем катастрофу. А это никому не нужно - ни нам, ни вам.

Он помолчал.

- Мы, правда, ничего плохого не хотим, - добавил мягко. - Никто вам не сделает ничего плохого.

- Кто вы такие?

Он задумался.

- Мы-то? Трудно сказать. Дело в том, что те, кто это все спланировал, сами появиться не могут. А кто-то должен все обеспечивать. Находить нужных людей. Собирать их. Переправлять. Поэтому... такие, как я. Беда только в том, что не всегда легко предугадать, как поведут себя люди. Как мы ни готовились, как ни старались. У нас все время накладка на накладке. Тебя я, например, проглядел.

- А то бы что? Обезвредил?

- Да нет. Просто отобрал бы пистолет. Ты бы и не заметил.

- Знаете, - говорю, - что-то мне не нравится, как мы разговариваем. Неуютно как-то. Но, Томас, в одном он прав. Никуда я не поеду. Я боюсь. Я домой хочу, Томас.

И тут, к собственному ужасу, я расплакалась. Думаю, это долго копилось - просто сил уже не достало терпеть.

- Ох, ну прекрати ты, в самом деле, - сказал Томас, - ну что мне теперь делать? Даже, предположим, мы и вернемся... Я совсем не уверен, что все останется, как было. И что вас оставят в покое... погибать вот так... Ведь там же уже невозможно жить - разруха, голод... особенно таким, как вы.

- Значит, тех, кто там остается, - говорю, - вы бросаете на произвол судьбы?