Читаем Экспансия II полностью

«Ну, давай, — подумал Спарк, — реагируй, сука. Я дал тебе пищу для размышления. Жара против холода — это действует. Ты ошалел от моих голливудских номеров, ничего еще не соображаешь, давай, шевели мозгами… А кинокритики у нас абсолютнейшие дубины, схоласты какие-то… Если бог поможет вернуться домой, обязательно заставлю себя просидеть пару дней за столом и напишу статью про фильмы Джона Флэкса: нет, это не просто детективы, где умный сыщик дурачит доверчивых зрителей, это настоящая инструкция для тех, кто попал в безвыходное положение, вот что такое ленты Флэкса… Говорят, что он трус, его публично отлупил пьяный ассистент за то, что Джон был с его девкой, а он даже сдачи не дал, хотя куда здоровей того шибздика… Видимо, он играет в детективах самого себя, но только не настоящего, а некую мечту о себе, он заставляет актера изображать того, каким бы ему хотелось быть. Да здравствует Фрейд! Ну и путаница у нас в мозгах, ну и замесь непонятностей, никогдашеньки в этом не разобраться! А сейчас ты нравишься себе, Спарк, — подумал он. — Ты клял себя и ненавидел, когда кожаный сел в машину, а пуще того, когда заметил за собою «хвост»; тогда ты ощутил себя расплющенным пигмеем со слюнявым, бесформенным ртом. Вот что делает с человеком унижение страхом, это, наверное, самое страшное унижение, нет ничего ужаснее безнадежного ощущения собственной малости и подчиненности обстоятельствам, перед которыми ты бессилен».

— Ну?! — вновь заорал Спарк. «До особняка осталось шесть минут, я успеваю; надо снова ломать манеру; почему же он молчит?» — Ну?!

— Я вам не верю, — тихо, чуть не шепотом, ответил Лангер, с трудом разлепляя пересохшие губы.

И в это время слабо застонал кожаный, лежавший в ногах Лангера.

«Дорога, как на грех, испортилась, сплошные рытвины, здесь не погонишь, рискованно. Что делать, если этот крепыш поднимется? Нет, он в шоке, надо быть Голиафом, чтобы так быстро прийти в себя после такого удара, он не опасен. Не должен он прийти в себя, — поправил себя Спарк, вспомнив слова Кристы, что удачу надо смиренно выпрашивать у бога. — А что, если этот Ригельт развяжется там в подвале, — с ужасом подумал Спарк. — Этого не может быть! Я надежно захомутал его ноги, несколько раз проверил, это невозможно, чтобы он развязался. А если он сыграл обморок? Или сердечный приступ? И Криста подошла к нему? Нет! Нет! Он чуть было не закричал это „нет“. Какое страшное слово, самые распространенные слова во всех языках, „нет“ и „да“, только „нет“ произносят чаще. Что за двуногие, эти люди?! „Нет“ — словно щит, — нужно ли, не нужно — „нет“ и все тут! Боимся горя, заклинаем: „нет, нет, нет“, а оно не подвластно заклинаниям, жизнь вокруг нас существует по своим законам; сколько людей — столько законов; у Ригельта — свой, у Кристы — свой, и у этого кожаного тоже свой, свои „нет“, жалостливые, как заклинания, или решительные, будто удар в нос».

— Поставьте ноги на своего хранителя, — снова перейдя на спокойный, даже сострадательный тон, сказал Спарк. — Если он очухался и решит подняться, нажмите ему каблуками на висок. Ясно?

Лангер молчал.

Спарк резко вытянул правую руку и уперся пистолетом ему в шею.

— Я спрашиваю: ясно?

— Вы не посмеете выстрелить, — по-прежнему тихо, едва шевеля губами, ответил Лангер. — Я вам нужен живым. Уберите оружие.

«Он хорошо думает, — понял Спарк. — Он уже пришел в себя, и у него что-то на уме, он имеет свой план, и мне не дано понять его логику. Если я не поступлю сейчас так, как я должен поступить, считай, что я его упустил».

Спарк взмахнул пистолетом и что есть силы ударил Лангера рукоятью в ухо.

— Ой! — жалобно воскликнул Лангер. — Не надо!

— Понял, что я сказал?! — заорал Спарк.

Из уха Лангера тоненькой струйкой текла кровь: «Какая она у него красная и быстрая; значит, я рассадил ему кость до сосудов; если бы я его просто расцарапал, кровь была бы капельной. Ничего, бог простит, этот бандит понимает тот язык, на котором говорил сам и его окружающие, с палачом смешно говорить языком Сервантеса, он решит, что я — обычная туфта, он поддастся только в том случае, если его напугать; или он властвует, или раздавлен и подмят, третьего для него не существует».

— Ты понял?! — снова закричал Спарк.

— Да, только не бейте, я понял…

Лангер спокойно поставил ноги на лицо своего телохранителя и тихо спросил:

— Можно я вытру кровь с уха? Я не терплю неопрятность.

— Нет.

— На какие вопросы я должен вам ответить?

— Кто сообщил, что Штирлиц был отправлен из Мадрида на испанском самолете за океан?

— Что? — Лангер, казалось, сделался еще меньше, вжался в сиденье.

— Не тяните время, Лангер! Лучше нам договориться сейчас, пока я вас не свел с Ригельтом.

— Что вас еще интересует?

— Сначала ответьте на этот вопрос.

— Я могу рассказать вам все, что вас интересует, если вы гарантируете мой отъезд из Лиссабона, новые документы, средства к существованию и единовременное пособие. Скажем, тысяч пятьдесят долларов.

— О деталях мы будем говорить после того, как вы ответите.

— Нет.

— Видите этот дом? — Спарк кивнул на особняк, окруженный парком.