Читаем Экипаж полностью

«Вурдалак» очень медленно и осторожно двигался сквозь пустоту вакуума, окутанный маскировочным полем. Никакие пеленгационные системы не могли его сейчас заметить — для них он был всего лишь небольшой помехой, легким сбоем на радарах. Если, конечно, у Куросавы вообще стояли такие системы — на орбите Мораны его станция была единственной. Да и на поверхности не располагалось ничего интереснее пары-тройки незначительных исследовательских баз — для имперцев Морана была аналогом Антарктиды.

Станция выглядела очень необычно. Она до удивления мало походила на дело рук человеческих — несмотря на многочисленные различия между народами и планетами, в некоторых областях мозги у всех людей работают одинаково. К примеру, ни один человек никогда бы не даже не задумался над возможностью сделать космический корабль (а космическая станция — это просто большой корабль, лежащий на постоянной орбите) из камня. Просто нерационально. А вот те, кто строил эту штуковину, считали иначе…

Изделие чужих, в незапамятные времена живших в этой системе, формой напоминало русскую печь. Этакий здоровенный каменный параллелепипед с выступом в форме трубы. Почти полтора километра в диаметре и великое множество шлюзов, ведущих внутрь. Почти все — давно заброшенные. Много ли входов нужно одному человеку? А на этой станции жил только один человек — Александр Куросава. Во всяком случае, так считалось официально.

Вот к одному из таких шлюзов Косколито и подвел «Вурдалака».

— Оружия у них нет и никогда не было, — констатировал Моручи, сверяясь с информом. — Те, кто жил на Свароге до нас, вообще не ставили на своих станциях вооружение. Турели, защитные роботы и еще кое-какая мелочь, вот и вся защита…

— А Куросава не мог… что-нибудь поставить? — уточнил Ежов.

— Вряд ли. Наш техника почти не сочетается с тем, что было у них. Да вот, смотри, уже почти приземлились!

— Пять… четыре… три… два… один… — отсчитывал вполголоса серран, цепляясь магнитными уловителями снизу станции. На самом деле, конечно, у космических станций не бывает «верха» или «низа» — звездолет просто совершил посадку на менее обжитую сторону и все молчаливо договорились считать ее нижней.

VY-37 что-то попискивал, производя какие-то свои вычисления. Когда в иллюминаторе появилась эта летающая каменная глыба, маленький робот как-то очень странно возбудился — словно бы увидел что-то очень знакомое.

— Тайфуна мы потеряли… — печально покачал головой Моручи, глядя на наружный люк. Обычно боевой кибер всегда пребывал подле него, охраняя корабль. — Да уж… Кто-нибудь хочет остаться и сторожить?..

Судя по его тону, приказом это не было — всего лишь вопросом. И никто, разумеется, оставаться не пожелал — всем хотелось заглянуть на этот космический раритет, побродить по его коридорам, встретиться с ее хозяином, посмотреть ему в глаза, пожать ему руку… и сломать ее к чертовой матери! Особенно нетерпеливо выглядела Джина — она пританцовывала на одном месте, а ее указательные пальцы лихорадочно дергались, словно нажимая невидимые курки.

— Всем надеть броню, — махнул рукой Моручи. — И оружие не забываем, не забываем…

Как только шлюзовой рукав присосался к каменной поверхности станции, VY-37 неожиданно помчался вперед, не обращая внимания на удивленные оклики экипажа. Робот пролетел по рукаву и исчез в недрах огромной станции. А экипаж остался изумленно глядеть ему вслед…

— Че это он, а? — хмыкнул Денисов без особого любопытства.

Он был занят — осматривал свою новую финку. И инструменты. Час назад Соазссь скрепя сердце выдал ему своего рода «набор взломщика» — электронную отмычку, кодовый дешифратор, пакет слесарных наноботов, миниатюрный лазерный резак и «тихий сканер». Ему Николай обрадовался больше всего — эта крохотная штучка позволяла увидеть на расстоянии содержимое чужих карманов. Та самая причина, по которой власти некогда пытались запретить рентген — мол, им будут пользоваться в преступных целях.

А финка Денисову понравилась еще больше — великолепный вибронож, почти такой же, как у Соазсся. И очень дорогой, что суперкарго особенно расстраивало — он предпочел бы зарезаться этим ножом, а не отдавать его в чужие руки. Удерживало от такого решения только то, что оно нисколько бы не помогло — после смерти в любом случае лишаешься всего имущества.

— Во такое перо! — показал большой палец Денисов, другой рукой пробуя лезвие. — Блин, опять порезался…

— А что ж ты лезешь-то везде? — саркастично хмыкнул Ежов. — Ты бы еще, вон, Дитирону в пасть палец положил…

— Шибко хорошо будет! — с готовностью открыл рот уу-де-шуу.

— Слышь, Петрович, ты, конечно, мужик нормальный, но ты меня жить не учи, ладно? Ты, блин, все-таки мусор, хоть и бывший…

— А за мусора ответишь! — обиделся Ежов. — Сейчас как заряжу в ухо!

— Экипаж, отставить перебранку! — скомандовал Святослав, настороженно оглядываясь по сторонам.