Читаем Эхо-парк полностью

– Едва ли тебе понравится это блюдо.

– Почему? Я люблю морепродукты.

– Вчера вечером ты сказал, что любишь морепродукты только в жареном и вареном виде.

– Да ладно, ничего, – отмахнулся он. – В брюхе все сварится. А почему это заведение называется «Уотер-гриль», если тут не жарят мясо?

– Хороший вопрос.

– Бог с ним. Мне надо с тобой поговорить. Мне нужна твоя помощь, Рейчел.

– Что случилось?

– Я полагаю, что Рейнард Уэйтс не убивал Мари Жесто.

– Он же привел вас к трупу! Ты хочешь сказать, что это была не Мари Жесто?

– Нет, ее личность подтвердилась сегодня при вскрытии. В той яме определенно находилась Мари Жесто.

– А Уэйтс – тот самый человек, который привел вас к ней, разве не так?

– Так.

– Он же сознался в ее убийстве, верно?

– Верно.

– Согласно вскрытию, совпала ли причина смерти с его показаниями?

– Насколько мне известно – да.

– Тогда, Гарри, я не вижу логики. Почему же он не убийца?

– Потому что здесь происходит нечто нам неведомое. Оливас и О'Ши имели на Уэйтса какие-то свои виды. Не известно, какие именно, но эти замыслы потерпели крах в Бичвуд-Каньоне.

– Изложи мне только факты, – попросила Рейчел. – Никакой теории, никаких гипотез. Лишь то, что достоверно.

Босх поведал ей все, начиная с подделки Оливасом Книги убийства. Детально изложил роковой эпизод, случившийся, когда Уэйтс почти вскарабкался по лестнице. Рассказал об издевательских воплях вооруженного Уэйтса, обращенных к О'Ши, и о купюрах в видеопленке, на которой фиксировался следственный эксперимент.

На все это ему потребовалось пятнадцать минут, и как раз подоспел их заказ. Ничего удивительного, что ленч подали слишком скоро, подумал Босх, – ведь его не надо ни варить, ни жарить! Он порадовался, что придется еще много говорить. Это давало законный повод не есть поставленную перед ним сырую рыбу.

Рейчел размышляла над услышанным.

– Подделка Книги убийства не имела смысла, – проговорила она. – Да, запись связывала Уэйтса с пропавшей девушкой, но он без того был связан с делом – и своим признанием, и тем, что привел вас к телу Жесто. Так зачем было кому-то фальсифицировать документ?

– Тут есть два момента. Первый: Оливас захотел как-то понадежнее застолбить это признание. Может, опасался, что я обнаружу в показаниях убийцы какие-нибудь слабые места, поэтому намеревался подстраховаться. Внес Уэйтса в досье и таким образом поставил меня в положение человека, заведомо настроенного поверить в признание.

– А второй момент?

– Здесь мы ступаем на довольно скользкую почву. Конечно, Саксона-Уэйтса вписали в журнал, чтобы получше меня обработать, но также и затем, чтобы сбить меня с верного пути.

– Объясни-ка получше.

– Давай проанализируем факты. Оливас внес запись в журнал, а затем демонстративно швырнул ее мне в лицо. Он знал: если я поверю в ее достоверность, то поверю и в то, что мы с напарником тогда, в девяносто третьем, крупно прокололись. То есть поверю, что из-за нашей оплошности погибли другие люди. На меня ляжет бремя вины за женщин, которых Уэйтс убил позднее. А это привяжет меня к Уэйтсу, так сказать, эмоционально – на уровне ненависти. Да, я тринадцать лет жаждал поймать человека, убившего Мари Жесто. Но если с тех пор к ней добавились и другие жертвы и вина за их смерть тоже ложится на меня, то это резко обостряет дело. И уж когда я сойдусь с этим отморозком лицом к лицу, мои чувства, мои нервы должны быть как оголенные провода. Этот-то накал эмоций и должен был отвлечь меня.

– От чего?

– От того факта, что Уэйтс не убивал Мари Жесто. Да, он признался в ее убийстве, но он ее не убивал. Он заключил некую сделку с Оливасом, а может, также и с прокурором, что возьмет вину за это преступление на себя, ведь ему все равно светил максимум за остальное. Я был так ослеплен своей ненавистью, что больше уже ничего не видел. Перестал обращать внимание на детали, Рейчел. Единственное, чего мне хотелось во время допроса, – перемахнуть через стол и придушить подонка.

– Ты кое о чем забываешь.

– О чем?

Она наклонилась к нему через стол:

– Как ни крути, Уэйтс все-таки привел вас к ее трупу. Если он не убивал, то откуда мог знать, куда идти? Как ему удалось найти то место в лесу?

Босх кивнул. Хороший аргумент.

– Это было легко устроить. Его могли натаскать прямо в тюремной камере – тот же Оливас. Это мог быть трюк в духе Гензеля и Гретель[33]: когда путь помечается с таким расчетом, что только один Уэйтс может заметить ориентиры. Я сейчас еду опять в Бичвуд-Каньон. Уверен, что на сей раз когда буду специально искать эти маячки, то найду их там.

Он протянул руку и заменил пустую тарелку Рейчел на свою, нетронутую. Она не возражала.

– То есть весь этот следственный эксперимент был подставой, чтобы убедить тебя, – медленно проговорила она. – Что Уэйтса напичкали ключевой информацией об убийстве Жесто и он механически выплюнул ее обратно в своих показаниях, а потом, как Красная Шапочка, бодро повел вас через лес к нужному месту?

– Да, понимаю: когда отожмешь воду, то образовавшийся сухой остаток действительно кажется немного неправдоподобным, но…

– Более чем немного.

– А конкретно?