Читаем Эхо-парк полностью

– Дела неважны, но здесь такой случай, когда нельзя ничего точно сказать, пока состояние не стабилизируется. Пуля задела сонную артерию. Вот этим они сейчас и занимаются – чинят артерию. Потеряла много крови, и есть риск паралича. Так что пока еще опасность не миновала, но если она избежит паралича, то может вполне успешно выкарабкаться. Под «успешно» я подразумеваю – живой и дееспособной, но затем ей понадобится долгий период реабилитации.

Босх кивнул.

– Это неофициальная версия. Я не врач и не имею права говорить вам все это.

Босх почувствовал, как в кармане завибрировал сотовый, но решил проигнорировать звонок.

– Я благодарен вам за то, что вы мне это сообщили. Когда я смогу ее увидеть?

– Не имею понятия, дружище. Я всего лишь доставляю их сюда. Я рассказал вам все, что знаю. Если намерены ждать, предлагаю вам умыться и сменить одежду. Вы пугаете людей своим видом.

Босх кивнул, и Диллон встал. Он разрядил взрывоопасную обстановку в отделении, и его миссия была выполнена.

– Спасибо, Дейл.

– Не переживайте. А если увидите охранника, то, может, вам захочется… – Он не стал продолжать.

– Я так и сделаю, – пообещал Босх.

После ухода санитара он двинулся в туалетную комнату и содрал с себя куртку. Поскольку в медицинской куртке отсутствовали карманы и некуда было положить оружие, телефон, полицейский значок и прочее, он решил оставить на себе свои грязные джинсы. Посмотрелся в зеркало и увидел, что по лицу тоже размазаны грязь и кровь. Следующие пять минут Гарри потратил на умывание, вбивая в лицо и руки мыльную пену до тех пор, пока стекающая в решетку раковины вода не сделалась чистой.

Выйдя из туалетной комнаты, Босх заметил, что кто-то заходил в чайную комнату и забрал либо выплеснул его кофе. Гарри снова пошарил в карманах в поисках монет, но так ничего и не обнаружил.

Он прошел обратно в приемный покой. В помещении было полно полицейских. Там же находился его непосредственный начальник, Эйбл Пратт.

– Гарри, как она? Что там произошло? – воскликнул Пратт.

– Официально они мне ничего не сообщают. Санитар, который ее доставил, говорит, что она скорее всего выживет, если не случится чего-нибудь экстраординарного.

– Слава Богу! Что там стряслось, в горах?

– Я и сам точно не знаю. Уэйтс завладел оружием и открыл стрельбу. Есть какие-нибудь сведения о его поимке?

– Он бросил угнанную машину у станции красной линии подземки на Голливудском бульваре. Дальше не известно, куда эта сволочь подевалась. Как сквозь землю провалился.

Босх понимал, что если Уэйтс спустился в подземку на красной линии, то оттуда он мог отправиться куда угодно – от северного Голливуда до деловой части города. Центральная линия метро имела также остановку у Эхо-парка.

– А они ищут в Эхо-парке?

– Они ищут повсюду, старина. Знаешь, ГППО прислала бригаду прямо сюда, чтобы поговорить с тобой. Я не думаю, что ты бы захотел сам отправиться к ним в Паркер-центр.

– Точно.

– Что ж, ты знаешь, как вести себя с ними. Просто расскажи все, как было.

– Ладно.

С ГППО – группой расследований правомерности применения огнестрельного оружия полицейскими – в данном случае будет нетрудно справиться. По представлениям Гарри, сам он не совершил в отношении Уэйтса ничего противоправного. Тем не менее данное подразделение в полицейском управлении было чисто бюрократическим, со своим бюрократическим подходом.

– Они появятся скоро, – сообщил Пратт. – Они сейчас наверху, на Сансет-ранч, допрашивают остальных. Каким образом, черт подери, он завладел оружием?

Босх покачал головой:

– Оливас подошел к нему слишком близко, когда тот карабкался по лестнице. Тогда-то гаденыш и выхватил у него пистолет и начал стрелять. Все случилось очень быстро. Оливас и Киз находились наверху, а я был внизу, у подножия склона.

– Господи Боже! – скорбно покачал головой Пратт.

Босх понимал, что шефу хочется поподробнее расспросить его о том, что произошло и как вообще это могло случиться. Пратт, бесспорно, немало беспокоился и о своем положении – не менее, чем о том, выживет ли Райдер, и обо всех остальных. Босх решил, что следует рассказать ему о том, что может явиться неприятной проблемой.

– В тот момент он не был в наручниках, – проговорил он, понизив голос. – Нам пришлось снять их, чтобы он мог подниматься и спускаться по лестнице. Имелось в виду, что наручники будут сняты на полминуты, максимум, и лишь на то время, пока он карабкается. Оливас подпустил его очень близко. Вот с чего все началось.

– Вы сняли с него наручники? – изумленно промолвил Пратт.

– О'Ши нам так велел.

– Ладно. Тогда пускай обвиняют его. Я не хочу никаких неприятностей на наш отдел. И на свою голову тоже. Не так я мечтал уйти на покой после тридцати чертовых лет службы в полиции.

– А что будет с Киз? Вы ведь не собираетесь от нее избавиться? Я стану защищать Киз, но я не собираюсь защищать О'Ши. Пропади он пропадом! Пусть летит ко всем чертям!