– Сегодня я повидаюсь с судьей, чтобы получить ордер. Отправимся завтра утром, если хотите.

– Подождите минуту, – сказал Оливас. – А как насчет остальных семи? Нам еще много о чем надо расспросить этого ублюдка.

О'Ши поднял руку.

– Пусть дело Жесто станет пробным камнем. Либо он покажет товар лицом, либо конец сделке. В зависимости от этого и будем действовать дальше. – Прокурор повернулся и внимательно посмотрел на Босха: – Вы к этому готовы?

– Я готов уже тринадцать лет.

13

В тот вечер Рейчел Уоллинг купила в ресторане обед и принесла с собой, предварительно узнав по телефону, дома ли Босх. Гарри включил музыку, а Рейчел принесла из кухни еду и разложила по тарелкам на обеденном столе. Это было тушеное мясо с кукурузным пюре. Она купила также бутылку мерло, и Босху понадобилось пять минут, чтобы разыскать в кухонных ящиках штопор. О деле они не разговаривали до тех пор, пока не сели за стол друг против друга.

– Ну так как? – поинтересовалась Рейчел. – Как все прошло?

Босх пожал плечами:

– В общем, неплохо. Твои выводы оказались очень полезны. Завтра – следственный эксперимент, выезд на место, надеюсь, наступит момент истины.

– Куда вы направляетесь?

– В Бичвуд-Каньон. Мы съездили туда сегодня после допроса и осмотрелись. Я ничего не сумел углядеть. Лес там, в горах, густой, но Уэйтс уверяет, будто покажет нам место.

– Ты веришь, что он – тот самый человек?

– Видимо, да. Он убедил всех остальных, да в придачу еще – тот давний телефонный звонок, в котором он признался.

– Но тебя что-то беспокоит?

– Сам не знаю. Может, просто мое самолюбие не готово смириться с ошибкой. С тем, что я целых тринадцать лет подозревал не того человека. Любому было бы неприятно так промахнуться.

Босх замолчал и занялся едой. Потом запил тушеное мясо глотком вина и вытер губы салфеткой.

– Пища знатная! Где ты ее добыла?

Рейчел улыбнулась:

– Ничего особенного.

– В жизни не ел тушеного мяса вкуснее.

– Заведение так называется: «Ничего особенного». В смысле ресторан как ресторан.

– А, понятно.

– Это недалеко от Беверли-Хиллз, рядом с моим домом. Там есть длинная барная стойка, за которой можно есть. После того как я переехала в те края, стала часто там обедать в одиночку. Сьюзен и Прич всегда заботятся обо мне. Разрешают брать еду навынос, а у них это вообще-то не принято.

– Это повара?

– Шеф-повара. Сьюзен еще и владелица ресторана. Мне нравится сидеть там за стойкой и наблюдать, как посетители входят, как обводят глазами зал, стараясь понять, кто есть кто. Там, кстати, бывает много знаменитостей. За ними наблюдать интереснее всего.

– Кто-то сказал однажды, что если ты достаточно долго вертишься вокруг убийств, то должен неизбежно узнать город. Может, то же самое, когда сидишь за барной стойкой в ресторане?

– И к тому же легче осуществимо. Гарри, ты стараешься сменить тему или все-таки расскажешь мне об исповеди Рейнарда Уэйтса?

– Я к этому подбираюсь. Думал только, что мы сначала покончим с обедом.

– Все настолько плохо?

– Не в этом дело. Мне просто требуется передышка.

Рейчел понимающе кивнула и подлила вина в бокалы.

– Мне нравится музыка. Кто это играет?

Босх лишь покачал головой:

– Я называю это чудом из коробки. Джон Колтрейн и Телониус Монк, в «Карнеги-холле». Запись 1957 года, пленка почти пятьдесят лет пролежала в архивах в немаркированной коробке. Просто кто-то сунул ее туда и забыл. Потом какой-то человек из библиотеки конгресса просматривал коробки с записями выступлений и выяснил, что у них там хранится. Наконец в прошлом году ее выпустили.

– Приятная музыка.

– Это просто чудо, особенно как подумаешь, сколько времени она там провалялась. Потребовался особый человек, чтобы откопать ее. Чтобы все остальные узнали.

Босх заметил, что на тарелке остался последний кусок.

– А чем бы ты сегодня обедал, если б я не позвонила? – спросила Рейчел.

Босх пожал плечами и стал рассказывать о признании Рейнарда Уэйтса.

– Этот человек лжет, – заключила Рейчел.

– Насчет имени? Мы это учли.

– Нет, о своем плане. Точнее, о его отсутствии. Он говорит, что просто увидел девушку в «Мейфэре», последовал за ней и похитил. Как бы не так! Я на это не покупаюсь. Вся затея не воспринимается как сиюминутный порыв. У него имелся определенный план – не важно, рассказывает он вам о нем или нет.

Босх кивнул:

– Надеюсь, завтра мы узнаем больше.

– Жаль, что мне нельзя там находиться.

– Я не могу перевести это дело в разряд федеральных. Кроме того, ты тоже теперь решаешь иные задачи. Твои же собственные сотрудники не позволят тебе участвовать, даже если бы тебя и пригласили.

– Знаю. Но все равно хотелось бы.

Босх встал и начал собирать посуду. Рейчел принялась помогать ему. После того как все было вымыто, они забрали бутылку с кухонной стойки и отнесли в комнату. В ней еще оставалось достаточно, чтобы выпить по последнему бокалу.

Они стояли у перил веранды, глядя вниз, на огни шоссе на перевале Кауэнга-Пасс, и вечерняя свежесть заставляла их прижиматься друг к другу.

– Ты сегодня останешься?

– Да.

– Знаешь, тебе не обязательно звонить. Я дам тебе ключ. Просто приходи, и все.

Босх обнял Рейчел за талию.