Читаем Её чудовище полностью

– Сейчас я наложу мазь и перевяжу рану, – пообещала она, добавляя в ступку пару капель тягучей жидкости вкусного медового цвета, – и вы сможете вернуться домой.

Вот только перевязать меня ей было не суждено.

Стоило госпоже Лиз с небольшой стеклянной лопаточкой в одной руке и керамической ступкой в другой сделать шаг ко мне, как в лазарет, забыв постучать, ворвался стражник.

– Магда! Твоя помощь нужна. – Запыхавшийся и мокрый, с исцарапанным лицом, он чуть погодя заметил меня. – Привет, мелкая.

Потом он заметил Барона, и лицо его, и без того не сильно богатое на краски, стало совсем белым.

– Вот же бесово…

– Сержант, – предостерегающе выдохнула я, и он замолчал.

– Прошу прощения, у нас в холодной сейчас лежит труп супруги градоправителя и истекающий кровью капрал. И если я сейчас же не притащу туда целительницу, Бэйс обещал уложить меня третьим в ряду. Я несколько на взводе, – быстро проговорил страж, во все глаза таращась на Барона. Он его будто сравнивал с какими-то слухами и чем дольше смотрел, тем сильнее уверялся в том, что слухи не врут – редкое явление для вестей подобного толка.

Госпожа Лиз с сомнением посмотрела на меня. Раньше, чем она успела что-нибудь сказать, я решительно протянула к ней здоровую руку.

– Наложить мазь я смогу и сама. И перебинтовать себя как-нибудь сумею.

О том, что останусь наедине с Высшим, пребывающим в весьма мрачном настроении, я не думала: важнее было избавить стражника от недоброго внимания Барона и не позволить личной десятке Бэйса обеднеть сразу на капрала и сержанта одновременно.

И вот они ушли, а я осталась. И Барон остался.

Все еще мокрый, все еще злой… даже будто бы еще злее.

– Я слушаю, – сообщил он, когда я сумела удачно разместить ступку на кушетке и зачерпнуть немного смеси лопаточкой.

– Я просто хотела проведать знакомую, – пробормотала я, отгоняя воспоминания о развороченной грудной клетке господина Ариша, о мертвых глазах его жены и зверином оскале их дочери. – Я переживала за нее. У нее дочь… муж вечно на заработках. А сейчас такое неспокойное время. Мне необходимо было убедиться, что все хорошо, и предупредить о проклятии. Но я опоздала. – Мир вновь утратил четкость, глазам стало тепло от навернувшихся слез. Я быстро-быстро заморгала. – Улиса не хотела меня отпускать, она ни в чем не виновата.

– Виновата только ты, – согласился Барон. В два шага он оказался рядом, отнял у меня ступку и щедро вывалил большую часть ее содержимого на мою руку. – Но отвечать за это будет ведьма. Я предупреждал.

– Предупреждали, – глухо согласилась я. – Ворвались в мою жизнь, перевернули все с ног на голову…

– Результат твоего необдуманного желания всем помогать, – ничуть не обидевшись, отозвался он, увлеченно размазывая сероватую кашицу по моей ране. – Этот неприятный… хм-м-м… опыт мог бы уберечь тебя от проблем. Но ты не желаешь учиться на своих ошибках.

– Но я же не к незнакомцу на улице подошла, я отправилась к хорошо знакомым людям.

– И теперь сидишь в лазарете городской стражи, залечивая раны, полученные от этих «хорошо знакомых людей». – По губам его скользнула неприятная улыбка. – Думаешь, быть съеденной заживо – достойная смерть?

Я пристыженно молчала, понуро опустив голову.

Надолго, правда, меня не хватило.

– По-вашему, мне стоит сидеть в магазине и игнорировать то, что мои знакомые, друзья, просто жители города умирают из-за проклятия, о котором никто никогда не слышал? – тихо спросила я.

Ответ был в общем-то ожидаемым.

– Люди постоянно умирают. Уже родившись, вы обречены на смерть.

– Знаете, многие ведь от старости умирают, в своих постелях. С чувством, что прожили жизнь не зря, или с сожалениями о том, чего так и не совершили…

– И что в этом хорошего?

Ему, как существу неизвестного происхождения, сложно было понять простые человеческие радости.

– А что хорошего в смерти от проклятия? Пусть… – я осеклась, не уверенная, что стоит об этом говорить. Высший выжидающе молчал, приподняв бровь. И лицо у него было такое… такое… рождающее в душе желание заехать по нему сковородкой. – Конечно, вам будет сложно, но вы просто представьте, что бы вы чувствовали, если бы утром на кухне вместо завтрака вас ждала восставшая мать или жена. Дочь, в конце концов. Что бы вы чувствовали, поняв, что завтрак-то сейчас – как раз вы, а не привычная яичница и чашка кофе с бутербродом?

– Хм-м-м…

Не проникся, поняла я. Но у меня был еще один наглядный пример.

– Хорошо, а если бы вечером вы заглянули ко мне на огонек, собираясь немного перекусить моей жизненной силой, а вместо этого я бы решила перекусить вами?

Вот теперь он помрачнел, но все равно упрямо не желал полностью осознавать всю катастрофичность сложившейся ситуации.

– Ты не проклята, – сказал он, но в голосе его чувствовалась неуверенность.

– Нет, – поспешно согласилась я. – Улиса тоже. И если вы правы, то нам уже ничего не грозит. Но если бы я подхватила эту дрянь? Если бы вы не прибыли в мой дом, не встретились с капитаном и знать бы не знали…

– Хорошо, я понял, – перебил он.

– Вряд ли. – Я вздохнула и попыталась сползти с кушетки.

– Куда?