Читаем Эйнштейн полностью

Эрхардт: «Спустя несколько недель крылья типа „кошачья спина“ были установлены на обычный фюзеляж биплана LVG и передо мной была поставлена задача испытать его в полете. В те времена каждый первый полет на машине нового типа был сопряжен с риском. Я осматривал сооружение с нарастающим скептицизмом и высказал опасение, что на отсутствие у крыла угла атаки машина отреагирует опусканием хвоста, так что взлет, вероятно, будет происходить в чрезвычайно неустойчивом режиме. К сожалению, мой скептицизм оказался обоснованным, так как, взлетев, я повис в воздухе как беременная утка…» Потом руководство LVG встречалось с Эйнштейном, ни о чем не договорились, но он продолжал размышлять и в 1916 году опубликовал статью о горбатых крыльях в журнале «Естественные науки». В. Я. Френкель и Б. Е. Явелов доказывают, что работа не была оригинальной: подобное писали многие, только в LVG ничего не читали, и самого Эйнштейна подвела нелюбовь читать чужие статьи.

«Новое Отечество» публиковало антивоенные брошюры — из них Эйнштейн узнал, что против войны выступил Ромен Роллан (живший тогда в Швейцарии), и написал ему 22 марта 1915 года: «Поблагодарят ли будущие поколения нашу Европу, в которой три столетия напряженной культурной работы привели лишь к тому, что религиозное безумие сменилось безумием националистическим? Даже ученые различных стран ведут себя так, словно бы у них ампутировали головной мозг… Я представляю в Ваше распоряжение мои слабые силы на случай, если Вы сочтете разумным воспользоваться ими, учитывая мои связи с германскими и иностранными академиями». Цангеру, 10 апреля: «Я начинаю привыкать к теперешнему безумному ажиотажу, сознательно отстранившись от всего, чем озабочено наше сумасшедшее общество. Почему бы служителю в сумасшедшем доме не жить спокойно? С сумасшедшими приходится считаться, ведь дом, в котором живешь, построен для них… Роллан недавно послал предложение, которое приведет к нормальному функционированию сумасшедших домов. Кроме того, у него есть надежды, что такая организация могла бы более или менее вылечить обитателей. Оптимист! …В личной жизни я никогда не был так умиротворен и счастлив, как сейчас. Я веду уединенную жизнь, но не чувствую себя одиноким благодаря нежной заботе кузины…» Забота была необходима: начались серьезные проблемы с желудком. Но нет худа без добра: появился постоянный лечащий врач Ганс Мюзам — подружились и гуляли по Берлину каждое воскресенье.

Тем временем Габер лично обучал бойцов газового подразделения (там служили, в частности, будущие нобелевские лауреаты Джеймс Франк, Густав Герц и Отто Ган). 22 апреля Германия провела газовую атаку (хлором) в Бельгии у города Ипр: 15 тысяч солдат противника получили поражения, пять тысяч погибли в мучениях. Габеру присвоили звание капитана. В тот же день его жена Клара, ненавидевшая работу мужа, застрелилась. Он не остался на похороны: по приказу командования выехал на Восточный фронт для подготовки газовой атаки против русских войск под Болимовом: там к хлору добавили фосген. Сам Габер считал, что химическое оружие гуманнее обычного, так как позволит быстрее закончить войну. Чудовище? Однако Калашникова и Курчатова мы считаем не чудовищами, а героями и патриотами… Чудовище, потому что дрался за Германию, будучи евреем? Вся команда Курчатова была еврейской: Зельдович, Кикоин, Ландау, Гинзбурги… Ратенау руководил военным сырьевым департаментом до конца марта 1915 года, потом поехал по правительственному заданию в Швейцарию, где добился снабжения военной промышленности сырьем в обход союзнической блокады Германии; он призвал рейхсканцлера Бетман-Гольвега более эффективно развернуть воздушную войну против Англии. Чудовище? Да нет, просто патриот…

2 июня Эйнштейн прочел лекцию об ОТО в Берлинской обсерватории, в начале июля — шесть лекций в Гёттингене, где, по его собственным словам, убедил в своей правоте математиков Феликса Клейна, Эмми Нетер и, главное, Гильберта. Клейн, правда, писал, что Эйнштейн с Гильбертом «беседовали, не слушая друг друга, как нередко бывает с математиками, одновременно размышляющими над какой-то проблемой». Гильберт давно хотел «математизации» физики; «геометрическая физика», которую предлагал Эйнштейн, должна была ему понравиться. Началась интенсивнейшая переписка: оба пытались вывести правильные уравнения ОТО. В те же дни Эйнштейн стал членом исполкома «Нового Отечества» (позднее переименованного в «Немецкую лигу борьбы за права человека») и призывал ученых объединяться. Зачем? А затем, что в воюющей стране нельзя публиковать работу ученого из страны-противника; что нет больше международных конференций, что обмену мыслями, стажировкам — всему конец; особенно страдали от этого немцы, оказавшиеся в изоляции.