Читаем Эйнштейн полностью

С Розеном они выдвинули еще одну смелую идею. Мы говорили о «черных дырах» — затягивают все в себя. Эйнштейн и Розен представили черную дыру в виде вазы с длинным горлом. Затем они (мысленно) отрезали «горло» и соединили его с другой такой же «вазой», перевернутой вверх дном. Получилась штука вроде гантелей. При определенных условиях, считали они, черная дыра может соединяться с другой дырой посредством «горлышка», и через него могут быть связаны находящиеся на любом расстоянии друг от друга участки пространства-времени. Проскочив по такому горлышку (его называют мостом Эйнштейна — Розена), можно, например, из одной Вселенной мигом попасть в другую — как Алиса через зеркало. Правда, мост Эйнштейна — Розена — такая штука, что после проникновения в него выходы сжимаются и уже не узнать, что там происходит; кроме того, по уравнениям Эйнштейна — Розена никакие частицы пройти через портал вообще не могут, так что он бесполезен. Но позже были высказаны предположения о существовании таких порталов («кротовых нор»), через которые можно пройти и вернуться, — они заполнены неким веществом, препятствующим сжатию. В общем, неплохо поработалось с Розеном, но Эйнштейн надеялся, что они сумеют построить теорию поля… Не вышло.

В апреле Леон Уотерс пригласил Эйнштейна позировать скульптору Сергею Конёнкову. Тот был с Эйнштейном немного знаком и раньше — через Марго, знакомую с женой Конёнкова Маргаритой. Из России Конёнковы в 1923 году выехали для участия в выставке советского искусства в Америке и не вернулись. Маргарита Ивановна Воронцова-Конёнкова родилась в 1896 году в Сарапуле в семье присяжного поверенного, окончила женскую гимназию, потом юридические курсы в Москве, за Конёнкова вышла в 1922 году. Красивая, блистательная женщина, в свое время флиртовала с Шаляпиным и другими знаменитостями, отлично говорила по-английски, очень бойкая, абсолютно светская дама. Из ее воспоминаний об Эйнштейне: «Он был удивительно скромным человеком, не любил официальных собраний, в шутку говорил, что известен своими пышными волосами. Когда Сергей Тимофеевич работал над портретом Эйнштейна, тот был очень оживлен, увлеченно рассказывал о теории относительности. Я очень внимательно слушала, но много понять не могла. Мое внимание поощряло его, он брал лист бумаги и, стараясь объяснить свою мысль, делал рисунки и схемы. Иногда объяснения меняли свой характер, приобретали шутливую форму — в такую минуту был исполнен наш совместный рисунок — портрет Эйнштейна, — и он тут же придумал ему имя: Альма, то есть Альберт и Маргарита». По этим словам можно судить, что «Альберт и Маргарита» сразу стали друг к другу неравнодушны, но о развитии их связи нам ничего не известно, так как доступна лишь часть их переписки, относящаяся к более позднему периоду. Исходя из опыта с Милевой и Эльзой, ему нужно было какое-то время на «раскачку»; возможно, и в данном случае было так.

На Пасху он выступал в оперном театре на Манхэттене, призывая евреев дружить с арабами: поводом стало то, что Союз сионистов-ревизионистов Жаботинского откололся от Всемирной сионистской организации. В 1932 году Эйнштейн писал Эдварду Фриду: «Еврейская иммиграция в Палестину в определенных пределах не может никому причинить вреда». Но Жаботинский по-прежнему не хотел признавать пределов, считая, что евреи должны селиться по всей Палестине, а не только к западу от Иордана. Был он крайне правым в экономике и политике; Эйнштейн, всегда его не любивший, теперь называл его фашистом. Из письма сионисту Бенишу Эпштейну: «Ревизионисты заимствовали от фашистов методы, которые мне глубоко претят, и используют их, чтобы служить интересам тех, кто, владея средствами производства, делает бесправными бедных». И теперь Эйнштейн заявил, что ревизионизм — «наш злейший враг», «воплощение злых сил, которые Моисей пророчески отверг, когда создавал свои законы».

В начале мая с женой, Марго и Марьяновым отправился на Бермудские острова, там подали заявку на постоянную визу и по возвращении получили ее. 15 мая Эйнштейн получил медаль Франклина — награду за научные и технические достижения, вручаемую Институтом Франклина в Филадельфии; его приглашали с женой, но Эльза уже почти никуда ездить не могла: отказывали почки. На лето перебрались в коттедж в местечке Олд-Лайм в устье реки Коннектикут. Соседка, миссис Копп, рассказывала, что видела Эйнштейна каждый день: играл на скрипке, плавал на «Барахле», оно постоянно садилось на мель, и его вытаскивали. «Его жена была очаровательна, но я не могла понять их отношений. Она была скорее прислугой, охранником, следившим, чтобы он ел, чтобы не замерз. Он же с ума сходил по своей лодке».