Читаем Эйнштейн полностью

Было в сборнике и забавное — об интервьюерах. «Вообразите следующую ситуацию. Однажды репортер приезжает к вам и просит сказать что-нибудь по-дружески о вашем друге Н. Если вы отказываетесь, репортер пишет: „Я спросил одного из лучших друзей Н., но он уклонился от ответа“. Такой фразы достаточно, чтобы читатель заподозрил неладное. Так что вы сдаетесь и говорите: „Г-н Н. — веселый, прямой человек, которого очень любят все его друзья. Он может найти хорошую сторону в любой ситуации. Его трудолюбие не знает границ; вся его энергия отдана работе. Он предан семье и все, чем обладает, кладет к ногам своей жены“. Версия репортера: „Г-н Н. ни к чему не относится серьезно и любит всем нравиться. Он до такой степени раб своей работы, что у него нет времени ни для какой мысли. Он разбаловал семью сверх меры и находится у жены под каблуком“».

Об американцах: они большие идеалисты, чем европейцы, у них «радостное, положительное отношение к жизни, они дружелюбны, оптимистичны и не завистливы. По сравнению с американцем европеец более критически настроен, более застенчив, менее добр, более одинок, более разборчив, почти всегда пессимист. Американец живет для будущего. В этом отношении он еще больше, чем от европейца, далек от русского и азиата». Богачи Америки совестливее, чем в других местах. Недостаток один — пресса, которая всем заправляет.

О евреях: «…стремление к знаниям ради самих знаний, фанатическая любовь к правосудию и желание личной независимости — вот особенности евреев, и я благодарен судьбе, что принадлежу к ним. Те, кто попирают сегодня идеалы свободы и пытаются установить государственное рабство, справедливо видят в нас их главного врага». «Иудаизм не кредо: еврейский Бог — просто отрицание суеверия, воображаемый результат его устранения. Это также прискорбная попытка базировать моральный закон на страхе. Все же мне кажется, что сильная моральная традиция еврейства в большой степени свободна от этого страха. Лучший из евреев, Иисус, боролся за это». Существует ли еврейский взгляд на мир? Да; суть его в «почтительном отношении к жизни каждого создания и почтение ко всему духовному… Характерно, что и животным предписано отдыхать в шаббат — этого требовало чувство равенства и справедливости… недаром прародители социализма преимущественно были евреями».

О социализме и плановой экономике — на первый взгляд это лучший способ достичь равенства. «Это в принципе осуществляется в России сегодня. Много будет зависеть от того, чем кончится этот великий эксперимент. Могут ли товары производиться так же эффективно, как при свободном рынке? Может ли такая система поддерживать себя без террора, который до сих пор сопровождал ее? Не клонится ли столь централизованная система к неприятию новшеств?» Эксперимент! Любопытно, что бы Эйнштейн сказал, если бы эксперимент проводился исключительно над евреями. В другом фрагменте, впрочем, он высказал сильное сомнение в эффективности централизованной экономики, а также повторил фразу 1931 года: «я категорический противник таких режимов, как в Италии и России». Так что он мог противоречить сам себе даже в рамках одного текста.

Дон Левин и графиня Александра Толстая предложили Эйнштейну осудить начинавшийся Большой террор. Дон Левин: «Мы составили заявление, под которым должны были появиться подписи знаменитых интеллектуалов, как Джон Дьюи, Кларенс Дарроу, Эптон Синклер, с протестом против террора в СССР. С просьбой подписаться я обратился 7 декабря и к Эйнштейну. В своем письме в „Нью-Йорк таймс“, посланном 8 декабря, я так обосновал необходимость подобного заявления: „Где голоса сотен либералов и радикалов, присоединившихся к буре протестов против кровавой ‘чистки’, проведенной Гитлером в июне прошлого года? Почему эти защитники человеческих прав хранят необъяснимое молчание по поводу кровавой бани, устроенной Сталиным? Или эти рупоры общественной совести установили один стандарт для России и другой для Германии?“

В ответ я получил такое письмо: „10 декабря 1934 г. Дорогой г. Левин, Вы можете себе представить, как я огорчен тем, что русские политики увлеклись и нанесли такой удар элементарным требованиям справедливости, прибегнув к политическому убийству. Несмотря на это, я не могу присоединиться к Вашему предприятию. Оно не даст эффекта в России, но произведет впечатление в тех странах, которые прямо или косвенно одобряют бесстыдную агрессивную политику Японии против России. При таких обстоятельствах я сожалею о Вашем начинании; мне хотелось бы, чтоб Вы совсем его оставили. Только представьте, что в Германии много тысяч евреев-рабочих неуклонно доводят до смерти, лишая их права на работу, и это не вызывает в нееврейском мире ни малейшего движения в их защиту. Далее, согласитесь, русские доказали, что их единственная цель — улучшение жизни русского народа; тут они уже могут продемонстрировать значительные успехи. Зачем же акцентировать внимание общественного мнения других стран только на грубых ошибках режима? Разве не вводит в заблуждение подобный выбор?“».