Читаем Эйнштейн полностью

Постоянно толклись гости: Илзе с мужем, Баки, Плещ, уже упоминавшиеся дамы, к которым прибавилась еще одна, 28-летняя Иоганна Фантова, знакомая по Праге, занявшаяся приведением в порядок хозяйской библиотеки. Жизнь не была идиллической. По воспоминаниям Вахсманна и Марьянова, Эйнштейн и Эльза непрерывно ссорились, не скрывая этого от посторонних, причина всегда одна — его женщины. Марго по уши влюбилась в Марьянова, и они часто уезжали в Берлин вдвоем; как писала Эльза сестре 19 августа, у дочки «мучительный роман с русским, и она с ним расстается». Но не рассталась, а он поселился у Эйнштейнов.

Главное развлечение — яхта. Эйнштейн парусники обожал, с сыновьями их конструировал, однажды даже конструктор яхт Бургесс с ним советовался. Только купить яхту было не на что. Американский банкир Генри Голдман и владельцы Берлинской торговой компании сложились и заказали яхту судостроителю Хармсу. Парусная лодка длиной семь метров и шириной два с половиной, с хорошо спрятанным подвесным двигателем; паруса маленькие, чтобы легче управлять, интерьер шикарный из красного дерева, каюта на две кровати. Эйнштейн подарок охотно принял и нарек яхту «Тюммлер» («Морская свинка»). Муж Илзе, Рудольф Кайзер, в серии слащавых очерков о тесте, вышедших под псевдонимом «Антон Райзер» в 1930 году, писал: «В то время как его рука держит руль, Эйнштейн радостно объясняет свои последние научные идеи друзьям. Он управляет парусами с мастерством и бесстрашием ребенка. Он сам ставит паруса, затягивает подъемники, веревки и крючки, и радость от этого хобби отзывается эхом в его словах и в его счастливой улыбке». На самом деле, как единодушно утверждают остальные свидетели, никаких парусов Эйнштейн не поднимал, а на яхте любил делать только одно — лежа читать или думать. А поскольку яхта плыла сама по себе, то от ветра она беспрестанно опрокидывалась, он тонул, и его спасали. Учиться плавать он категорически отказался, ссылаясь на лень. Катались с ним на яхте все кто угодно — Илзе, Кайзер, Марьянов, Плещ, Фантова, другие дамы. Но не Эльза.

Он полюбил Капут и мечтал переехать туда насовсем. Нравилось, что нет телефона: если кому-то Эйнштейны были очень нужны, то звонили соседу, горшечнику Вольфу, а тот трубил в трубу заранее обговоренным способом: например, «один раз долго и громко» означало, что к телефону зовут главу семейства. Но насовсем переехать не выходило — было много дел в Берлине и других местах. В октябре Эйнштейн ездил в Париж — читать лекции в Институте Пуанкаре. И тогда же разразился биржевой крах на Уолл-стрит. Все надежды Веймарской республики на стабилизацию оказались напрасны. Умер Густав Штреземан, долго руливший экономикой, член Немецкой национальной народной партии, но близкий к социал-демократам; к руководству в его партии пришли крайне правые и сблизились с НСДАП. «О, мы, немцы, такие прекрасные и необыкновенные, но такие несчастные и забитые, должны же мы хоть на ком-нибудь отыграться!» — такие настроения все больше овладевали даже нормальными людьми…

29 января 1930 года Эйнштейн давал благотворительный скрипичный концерт в синагоге (надевал в подобных случаях кипу, хотя терпеть ее не мог); накануне он ответил Азиму аль-Нашашиби, редактору газеты «Фаластын», в которой 6 декабря 1929 года муфтий аль-Хусейни опять писал, что Эйнштейн вот-вот приедет и разрушит мечеть Омара: «Я надеялся, что великий арабский народ лучше поймет потребность евреев в восстановлении их национального дома. Я убежден, что приезд евреев в Палестину принесет пользу всем жителям страны — материальную и культурную. Я полагаю, что арабское возрождение только выиграет от еврейского содействия». В марте германское правительство, возглавляемое социал-демократом Германом Мюллером, развалилось, Гинденбург назначил рейхсканцлером Генриха Брюнинга, а Эйнштейн продолжал переписку с аль-Нашашиби: 15 марта он опубликовал разумный и утопический, как все разумное, план урегулирования. Создается Тайный совет из четырех арабов и четырех евреев; в каждой четверке есть представитель рабочих, избранный профсоюзами, юрист, врач и священнослужитель, все — беспартийные. Они собираются раз в неделю обсуждать положение дел; если решение поддержано хотя бы тремя членами с каждой стороны, оно принимается. «Конечной целью совета является формирование совместного представительного органа». Никто, понятно, и пальцем не шевельнул.

Эдуард поначалу учился хорошо, хотел специализироваться по психиатрии, но вскоре, по воспоминаниям его соученика Рюбеля, влюбился без взаимности в женщину старше себя (это у них, видно, было семейное), впал в депрессию, стал прогульщиком. В начале 1930 года отец советовал ему забыть «хищницу» и найти «простушку». 5 февраля он писал: «Как было бы полезно тебе заняться каким-то делом. Безделье оказалось губительным даже для такого гения, как Шопенгауэр. Жизнь как езда на велосипеде — надо крутить педали, чтобы не утратить равновесия». Но человеку с неврозом или депрессией советами не поможешь…