Академик Попов нам показывает, что вся система науки — это разновидности истории. Все науки происходят из истории: это опыт поколений, передаваемый до сегодняшнего дня. Почему все считают, что все науки произошли из философии? Потому что существуют философские категории, которые порождают научные категории. Что из них правда? И то, и то, потому что мы имеем дело с крестообразной системой координат: вертикально это философия, горизонтально история. Но если мы говорим о происхождении науки — она исторична. История развития науки доносит человеку самые актуальные научные данные в тот момент, когда он живет: что нам известно о человеке и окружающем его мире. То есть, по сути, можно изучать одну практическую и эффективную науку всю жизнь и потому все уметь. И таковая наука — прикладная история; Экспедиционный корпус изучает историю науки — такой объект нашего исследования, предметом же выступают механизмы власти и технологии.

Из ранее описанного заключаем: психологический аспект событий и людей, в них участвовавших, по актуальности и релевантности превалирует над временным аспектом истории, непосредственно с точки зрения практичности полученных знаний. Так, первый вопрос, который задаётся человек, получивший набор знаний, звучит «Как я могу это использовать в своей жизнедеятельности? В чём польза и практичность?» Хронология как переменный фактор мало в чём «поможет», с перспективы полезности и многофункциональности. Практическая психология же как ключевой объективный фактор истории, как наука о выполнении задач, способствует обретению смыслов — в частности, постижению великой тайны: что есть человек и на что он способен.

ГЛАВА 7 ЭФФЕКТ РОБИНЗОНА КРУЗО

История словно выстраивается из столкновения противоположных взглядов, стремлений, интересов, наложения нескольких исторических кадров друг на друга — она коллизийна. Так, ввиду разности восприятия, возникает фантомность событий и персонажей в исторический процессах и волнообразный технический прогресс. Но никаких исторических провалов (знали–забыли–восстановили) в техническом прогрессе не должно было быть.

Периоды накопления опыта использования какого–либо природного ресурса и технологии сменяются периодами освоения нового ресурса (или нового качества уже известного ресурса) и рождением новой технологии, то есть технической революции, которая переводит цивилизацию на качественно более высокий уровень, на котором снова начинается тиражирование вновь приобретенного опыта. К примеру, дрова как энергоноситель позволяют развить температуру достаточную для обжига глины и выплавки олова и свинца, а также сплавов на их основе с участием меди, то есть бронзы. Однако для выплавки стали необходим другой энергоноситель — уголь, причем коксующийся, позволяющий достичь температуры «белого каления». При этом дрова, как энергоноситель, никуда не пропали и знания о том, как их использовать — тоже. Произошло наслоение технологий в силу развития черной металлургии, с ним техническая революция и переход на новых уровень, при этом от предыдущей технологии никто не отказался, она не кануло в лету, просто стала менее востребованной.

Производство стекла связано тоже с черной металлургией, с освоением угля как энергоносителя. Но традиционная история твердит, что производство стекла в Египте было известно за 4 тыс. лет до н. э., то есть за 3 тыс. лет до начала «железного века». С естественно–научной точки зрения, это абсурд. Или в то время уже была отрасль черной металлургии, или описанные события имеют сдвиг в более позднюю историческую эпоху.