Читаем Эффект Магистра полностью

Запахнувшись в мантию-невидимку, Гарри Поттер последовал своим маршрутом по Хогвартсу, направляясь в Выручайку.

2188 год. Станция Чистилище.

Эта станция представляет собой несколько тяжёлых турианских фрахтовщиков, жёстко прикреплённых к старой орбитальной платформе. Общая длина этого сооружения составляет несколько километров.

Проблема заключалась в том, что станция принадлежала Синим Светилам, которые использовали её в качестве тюрьмы, перелетая от планете к планете, угрожая выпустить всех психов на поверхность, если им не заплатят.

Шепарду всё это совсем не нравилось, но выбора особого не было. Призрак договорился с начальником этого комплекса Варденом Курилом о решении вопроса за деньги.

Надзиратель тюрьмы оказался турианцем и был весьма редкостным пройдохой. Он по всей видимости или был магом, или знал о талантах Шепарда, ибо полковник так и не смог его прочитать. А вот тут уже открывались совершенно жуткие вариации.

Не нравилась вся эта ситуация Джону, но своих он сразу осадил. Так что полковник отправился на задание в одиночку. Послушно следуя за Курилом, Шепард осматривал обстановку и расспрашивал турианца о скромном быте тюрьмы.

Стоило Курилу направить Шепарда по пути в сторону приёмных отсеков для попадания на местный курорт, как Джон связался с Джокером.

— Джокер, как только начнётся большой бум, срывайся оттуда и кружи вокруг. Никто не должен покинуть эту станцию. Всех уничтожай.

— Вас понял Шкипер. Вам помощь нужна?

— Нет, сам справлюсь.

Когда перед Шепардом открылась его гостеприимная персональная камера, вот тут архимаг вструхнул. Кажется где-то задницы в Альянсе заплачут кровью. Какая блядь отдала наёмникам этот металл?!

От мысли о возможности оказаться в комфортабельной камере без магии Шепард пришёл в такое лютое бешенство, что мало никому не показалось. Ух как Джон боялся повторения Торфана, этого наверное никто не знает. Это был его самый жуткий страх — лишиться своей силы.

Ему, Тёмному Лорду, какой-то наёмник-ушлёпок предложил добровольно зайти в камеру из проклятого металла?! Убью!

Облик Шепарда потёк, превращаясь в жуткое чудовище, закованное в костяную броню и обладающее яркими рубинами глаз. Да уж, некромант в боевой ярости это вам не шутки. Натуральный вихрь понёсся по станции наёмников, убивая на своём пути всё живое.

Наёмники палили по нему ураганным огнём, кидались биотическими приёмами и магией, но всё было бесполезно. Против жуткого порождения некромантии им был только один выход — на тот свет.

Он потерял всякий контроль над ситуацией превратившись в жуткого монстра и пытаясь пробить собственную броню. Метаморфоза под влиянием страха запустила процесс, который вылился не в стихийную магию, а в метаморфизм на грани некромантии. Наиболее сильно среди семьи этим страдал кузен Итт, потому что наследие бигфутов давило на него двойным проклятием. Мало кто мог представить насколько опасен кузен, когда гнев превращает его в жуткого вендиго.

Архимаг пытался откатить родовое проклятие, чтобы банально не сдохнуть. Битва с самим собой была борьбой за контроль над собственным телом. Сука! Ну почему это случилось с ним именно здесь?!

Между делом тело рвало на части, попадающихся ему на пути наёмников. Он уже был заляпан кровью и пережрал турианских, человеческих и прочих сердец обитателей галактики. Однако это только больше распаляло его голод вендиго.

В этом случае помочь мог только якорь. И Шепард начал вспоминать, пытаясь отыскать своё самое счастливое воспоминание. Это было сродни призыву патронуса, только предстояло отыскать момент, который мог послужить якорем для возвращения в исходный облик.

Кузен Итт рассказывал ему, что таким якорем для него служит жена и старший сын. Именно их образы помогают разъярённому бигфуту, перекинувшемуся в вендиго возвращаться в нормальное состояние милого мохнательного душки в чёрных очках с элегантным котелком на голове.

Хрень конечно полная, но кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Но мысли упорно соскальзывали. Сознание отказывалось искать такой момент. Тогда Шепард собрал всю свою ярость, чтобы просто заткнуть всё на свете, пытаясь поймать ускользающее воспоминание.

Странное воспоминание о том, как он ведёт совсем молодую брюнетку по центральному донжону Хогвартса. Они разговаривают обо всём на свете и улыбаются друг другу. Они идут, увлечённые друг другом, не замечая радостных охов-вздохов от проходящих мимо домовиков.

Вот другое воспоминание, или тоже самое, где архимаг страстно целуется с Аделаидой и заваливает её на кровать. Она в его объятиях такая беспомощная и беззащитная, что ему хочется быть для неё самым милым существом на свете.

Вот и третье воспоминание. Он обнимает Аделаиду, когда они стоят у окна. Ади такая довольная. Он нежно поглаживает её округлившийся живот. У них будет сын. И судя по всему он будет типичным папашей. Растрёпанные волосы, очки-велосипеды и стойкий гриффиндорский характер.