Читаем Эффект Лазаря полностью

Тень Паниль стоял в помещении текущего контроля и думал о том, что повстречал женщину своей жизни. Он верил, что от Карин Алэ у них может родиться только нормальное морянское потомство.

Работа вокруг так и кипела: кроме рутинных процедур, следовало заняться еще и запланированным запуском, да вдобавок ситуация «код желтый» — Вашон сел на мель.

— Слишком много человек слишком долго работают слишком много, — пробормотал Паниль сам себе. Импульсы от келпа поступали в Текущий контроль, сигналы от сенсоров дрейфа сияли кобальтово-синим. Данные с аэростатов выводились на экран номер шесть.

«Вот уж куда меня нипочем не заманишь», подумал он. Транспортные аэростаты передвигались там, где нестабильные течения, да и вообще непредвиденное, было делом обычным. Воздух куда опаснее, чем вода.

«Внизу безопаснее», подумал Тень. Безопасность приобрела в его глазах новую привлекательность. Он хотел жить, чтобы как можно большую часть жизни провести с этой женщиной.

«А где Карин прямо сейчас?» Он сообразил, что постоянно задает себе этот вопрос с минуты их расставания. Сейчас Карин должна быть на пусковой базе. Панилю не нравилось думать о разделяющем их расстоянии… расстояние пожирало время, а после минувшей ночи он не хотел проводить и малой частички времени без нее.

Голова у него болела и кружилась от усталости, и все же сон не приходил. Всякий раз, когда веки его опускались, перед глазами вставало видение пострадавших с Гуэмеса, лежащих на полу. Разодранная плоть, кровь, стоны и жалобы преследовали его, словно призраки, даже в деловой суете Текущего контроля.

Карин тоже исчерпала всю свою энергию. До ее жилища они дошли, почти не разговаривая, осознавая лишь необходимость быть вместе, лишь то, что после соприкосновения с таким множество смертей сами-то они живы. Они вышли из труболета, держась за руки. Паниль изо всех сил старался сдерживаться, уверенный, что разъярится до белого каления, стоит ему только позволить себе расслабиться. Все его внутренности сводила судорога.

Свет, исходящий из иллюминаторов, ложился на их пути в ритме, причудливо совпадавшем с ритмом их шагов, что довело Паниля до состояния почти гипнотического. Он чувствовал, что плывет поверх их с Карин голов, наблюдая, как они покачиваются на ходу. Вдобавок его руки… они были такими нежными, эти его руки, усталые до мозга костей — и щека Карин касалась его плеча. Ее мускулы двигались с волшебной плавностью, и Тень более не подозревал, что она может попытаться управлять им посредством своего тела.

А в ее квартире Паниль увидел через иллюминаторы совсем другой подводный ландшафт — этакий сад с мерно покачивающимися листьями. Толстая спиральная колонна келпа подымалась кверху, скручиваясь и раскручиваясь.

Здесь не было никаких смертей. Никаких следов Гуэмесской катастрофы.

Можно было различить и Голубой Риф с его бледно-голубыми актиниями, которые открывались и закрывались, как маленькие рты. Крохотные креветки сновали туда-сюда ярко-оранжевыми вспышками, собирая корм с подножия актиний. Карин повела Паниля в спальню.

Они не колебались. Карин встала на цыпочки и прижалась губами к его губам. Ее глаза смотрели прямо в глаза ему, и он увидел себя, отраженным в ее черных зрачках. Ее руки прижались к его груди, потом скользнули к шее и распустили ему волосы. Пальцы у нее были сильными и уверенными. «Пальцы хирурга», подумал Тень. Его черные волосы рассыпались по плечам. Руки Паниля спустились от плеч Карин к застежкам ее одежды, раскрывая их одну за одной.

Они раздевали друг друга медленно, молча. Когда Карин сбросила белье, искорки света заплясали в полыхающем рыжем треугольничке ее волос. Ее соски прижались к его груди, словно щенячьи носики.

«Мы решили жить», подумал он.

Образ Карин Алэ, словно мантра, уничтожил всякое сомнение относительно этого мира. В памяти не осталось ничего — только они двое и их тела, идеально дополняющие друг друга.

Когда они начали было засыпать, Карин перепугала и Паниля, и себя внезапным вскриком. Она прижалась к нему, как дитя.

— Скверные сны, — прошептала она.

— Скверная реальность хуже.

— Но сны реальны, пока ты внутри них, — возразила она. — Хотя, знаешь, каждый раз, когда я думаю о нас, все дурное отступает. Мы исцеляем друг друга.

Ее слова и прикосновение ее тела мгновенно возбудили Паниля. Карин вздохнула, одним плавным движением накатилась на него сверху и погрузила его глубоко в себя. Ее груди колыхались взад и вперед, поглаживая его по ребрам. Его дыхание стало ее дыханием, и она выкрикнула его имя, когда рухнула, задыхаясь, рядом с ним.

Паниль нежно обнял ее, погладил ее спину.

— Карин, — сказал он.

— М-мм?

— Мне просто нравится произносить твое имя.

Он вспоминал об этом, стоя на вахте в помещении Текущего контроля, и почти беззвучно произносил ее имя. Это помогало.