Читаем Эффект безмолвия полностью

телевидением. Публяшникова была его прошедшей через многих мужчин подругой. Задрина – пострадавшей от действий властей. Конилов, монтажер телевидения маленького нефтяного города, – крепким мужиком, глазами навыкат напоминающим быка, готового броситься на баррикады.

***

Одетый в неизменный джинсовый костюм видеомонтажер Конилов стал еще одной проблемой. Он принес диплом инженера-электронщика, рассказал историю про низкие зарплаты в профтехучилище маленького нефтяного города, где он работал преподавателем, и Алик поверил в хорошее приобретение. В результате получил ленивого работника, который ни разу не помог в починке оборудования, как будто и не оканчивал институт по этой специальности. Но зато при распределении премии, когда получал меньше других, всегда возмущенно спрашивал:

– А на каком основании?…

***

– Подскажите, где мое заявление о предоставлении копий документов? – едко и твердо спросила Задрина, показывая себя лидером революции.

– О чем, Юля? – спросил Алик, вспоминая прошлые навыки публичной лжи: искренность, недоумение, возмущение.

– О том заявлении, которое я вам дала, – настаивала Задрина.

– Ничего не видел, – ответил Алик.

– У вас в отделе кадров бардак, документы не подшиваются, все пропадает, – зло обобщила Задрина.

– Это ложь, Юля, вам лечиться надо, – обманув, посоветовал Алик и тут же обратился к Конилову. – А вы что здесь делаете? У вас рабочее место на втором этаже. Возвращайтесь туда и занимайтесь делом.

Затем Алик еще раз оглядел всех собравшихся. Публяшникова и Конилов сидели лицом к Задриной, Павшин стоял спиной и делал вид, что происходящее его не

интересует. Он был почти незаметен в своем черном костюме, как кукловод за ширмой. Активных борцов всегда единицы, их окружают редкие сочувствующие, а большинству нет дела до борьбы, и всегда поодаль скрытно стоят те, кто хочет использовать. Они ждут случая, чтобы прыгнуть на волну…

***

После обеда в приемной телерадиокомпании возник нарастающий шум, какой создает разогревающий двигатели авиалайнер. Кричала Задрина, гремел бас Конилова, тараторила прокуренным голосом Бухрим, и в ее голосе сквозили необычные для нее неуверенность и даже обреченность.

«Враг пошел на штурм», – осознал Алик и выскочил из кабинета.

Приемная приняла все, что могла. Зажатый телевизионщиками испуганный рекламодатель пытался встать со стула и уйти, но каждый раз натыкался на локоть Задриной, которая трясла бумагами и кричала:

– Вы обязаны их зарегистрировать. Валентин, все снимай!!!

– Я готов, Юля, у меня включено, – нервно подпрыгивая, басил Конилов, и целил объективом любительской видеокамеры в Бухрим и документы.

– Выйдите из кабинета! – кричала секретарша на тонах, достойных истязаемой кошки.

***

На следующий день Задрина пришла на работу в черной овчиной шубе, отделанной революционным рыжим мехом. Ее сопровождала пестрая группа милиционеров.

– Что случилось? – спросил Алик обеспокоенно.

– У вашей сотрудницы пропал документ, – ответил один из милиционеров. – Она оставила его в сумочке, на своем рабочем месте. Будем выяснять.

«Задрина решила поиграть», – понял Алик и ушел.

В этот день экспертный ролик вращался без устали, очерняя руки поблекших телевизионщиков. Кипа листов с отпечатками пальцев росла, как и кипа показаний. И все это бумажное богатство, судя по энергии, излучаемой милиционерами, для них было равносильно листам денежных знаков, вылетающим из печатного станка.

Подобное происходило и в газете маленького нефтяного города несколько лет назад, когда милиция искала человека, распространившего по городу листовки, порочащие Квашнякова и Хамовского. Этим человеком был Алик. Милиция тогда действовала с ведома властьдержащих в маленьком нефтяном городе. И листовки действительно существовали, их видели многие, они были среди вещественных доказательств. А сейчас, на основе частного доноса о пропаже документа, которого по сути никогда не существовало, милиция перетряхивала телевидение маленького нефтяного города!

«Не иначе, как кто-то из окружения Хамовского или сам Хамовский за нее хлопочет, – раздумывал Алик в кабинете. – Но как подтвердить? Любая голова, как кочан капусты – пока дойдешь до истины, не один лист уйдет в мусорное ведро».

Он вышел в коридор. Дверь в корреспондентскую почернела от экспертного порошка.

– Надо новый дверной замок покупать, – равнодушно оповестила Фазанова.

– Зачем? – изумился Алик.

– Этот замок забрали в качестве вещественного доказательства, – ответила завхоз и обреченно махнула в сторону корреспондентской, как машут на разбитую машину.

***