Первую объяснительную по поводу похода в рабочее время к адвокату Задриной пришлось писать уже на следующий день, а вслед появилось первое замечание, как первый след обреченного на казнь. Комиссия по соблюдению трудовой дисциплины в составе Фазановой, Бухрим, Рыбий или Пупик, всех тех, кто получал дополнительные премии, стала следить за каждым ее шагом. Кроме того, Алик сам заходил в кабинет Задриной время от времени, и Юля встречала каждый его приход затравленным взглядом, а на волнующийся лист строки не ложатся, а если ложатся – то криво…

На исходе следующего рабочего дня, когда многие сотрудники телевидения уже разошлись по домам, Алик вышел проверить Задрину. Он заглянул в корреспондентскую. Никого.

«Но, если дверь открыта, значит, кто-то есть», – решил он и, проходя мимо курилки, располагавшейся полуэтажом ниже, за прозрачной дверью, заметил ее. Глаза Задриной впивались в него и грели безумным весельем. Заметив Алика, она задиристо замахала ручкой и весело закричала:

– Я здесь, я никуда не ушла! Поймать меня не получится!

Она дразнящее наклонилась вбок, как частенько делают дети, приставляя к носу последовательно две ладони с дрожащими, будто крылья летучей мыши, пальцами, и застыла в ожидании. За стеклом чернели обувь и брюки телеоператора Ступорова, отличавшегося отъявленным правдоискательским нравом, который словно муху ловил в кулак каждую возможность поспорить.

«Работает на публику, – понял Алик, – готовится к собранию. Как бы с ума не сошла. Вот грех будет».

ИГРА В ПРОСТУПКИ

«Когда каждый идет своей дорогой, мир обретает широту и долготу».

Задрина обернула вокруг шеи серый шерстяной платок и, выхватив из одежного шкафа шубу, выскочила из корреспондентской.

– Я на тридцать минут уйду, – сказала она, как о давно решенном деле, – мне надо в банк забежать.

Вообще в телерадиокомпании было принято, что главный редактор отпускал всех и в любое время по тем делам, которые приводились в оправдание. И сам Алик не видел в этом ничего плохого. Лишь бы работа шла. Но игнорировать его, собираясь с ним бороться через суд и прокуратуру, – Алик посчитал верхом наглости или глупости.

– Вы спрашиваете разрешения или ставите в известность? – учтиво осведомился он.

– Конечно, спрашиваю разрешения, – мягко постелила Задрина. – На сегодня я все сделала.

– То, что вы отработали – это хорошо, но я не могу разрешить вам покинуть рабочее место, – сказал Алик и прошел мимо остолбеневшей Задриной в свой кабинет.

Не успел он сесть в кресло, как дверь распахнулась, выказав в свете коридорных ламп раскрасневшееся лицо Задриной, ниже темнела уже надетая шуба.

– Но мне надо банковскую карту продлить, я же все сделала, – почти прорычала она, словно песик, вцепившийся в хозяйский тапок.

– У вас наверняка есть и другая работа, которой надо уделить внимание, – отобрал тапок Алик.

– Ну, вы и засранец!!! – выкрикнула Задрина и, схватив безвинную начальственную дверь за черную безответную ручку, дернула ее на себя. Дверь залетела в косяк с таким звуком, с каким разлетается крепкий чурбан от хорошего удара топором…

Несмотря на то, что Задрина подписала распоряжение о времени перекуров, она попалась легко благодаря предательству прозрачной двери.

На известие о том, что в курилке замечена кофточка Задриной, группа по контролю трудовой дисциплины собралась мгновенно. Алик, секретарша и завхоз стояли, словно три богатыря, пропуская сквозь строй любителей табачного дыма.

– Это же детские забавы! Это же смешно! – укорила Задрина, тяжело выходя из курилки последней. – Я зашла туда по делам.

– Пишите объяснительную, – ответил Алик. – Смеяться будете на улице.

За первой объяснительной последовало первое замечание. За второй – второе. Алик не торопился. Осталось ждать. Проигрыша быть не могло. Задрина рисковала своими деньгами, он играл на деньги организации.

***

Заявление Задриной о выдаче копий документов для адвоката Алик выбросил в мусорное ведро. Эмоции как ветер, поднимающий волны. И для этих волн не имеет значения, бросаются ли они на беззащитную рыбацкую лодку или на крепкие утесы.

«Надо показать силу, – рассуждал Алик, одновременно готовя фразу в будущую книгу. – Власть без применения власти смешна. Коли что-то берешь – используй. Плохо. Неудачно. Человек в руках судьбы, высших сил и даже начальника подобен заготовке. Он запоет как надо и примет требуемые формы или будет выброшен. Это уже удачнее. Есть хорошая не прямая аналогия, обобщение стало шире. А может… Или изменяйся, или умри…»

***

Не дождавшись ответа на заявление, Задрина начала революционную деятельность. Алик это понял, когда зайдя в корреспондентскую, увидел вместе: Публяшникову, Пав- шина, Конилова и Задрину.

Эта компания представляла собой странное сочетание, исчерпывающе описывающее любые революционные компании. Павшин тайно претендовал на власть над