Читаем Эффект бабочки (СИ) полностью

Было так одиноко… Пыльная, как и всегда, мебель, не заправленная, как и всегда, постель, близ растущее у окна дерево, как и всегда стучащее своими ветвями по стеклу. Было холодно. Видимо, за неуплату счетов, отключили отопление. Тихо подойдя к подоконнику, девушка решила в этом убедиться и оказалась права — батареи были ледяными. Проклятие!

Она не справлялась и действительно нуждалась в помощи. Оплачивать счета за коммунальные услуги, покупать еду, расплачиваться за аренду дома с зарплаты за подработку официанткой было нереально, поэтому у Лив и не получалось. Ещё немного, и их выселят. Выселят к чёртовой матери, и куда она пойдёт? Да, у Оливии с недавних пор есть друзья, но напрашиваться к ним — это наглость.

А что насчёт мистера Хиддлстона?

Нет! Глупости! Это так неправильно и даже стыдно… Светловолосая действительно желала казаться для него идеальной, как, к примеру, Кэти или её подружки: всегда в стильной, отутюженной одежде, с аккуратными укладками, плавными, как порхание бабочки, движениями руки накручивающими мягкие волосы на указательный палец. Они были умны, привлекательны, остроумны, элегантны… За ними бегал весь класс. Даже Дэйв, и тот бегал за Лотти. А что Лив? Всегда в каких-то мешковатых тряпках, оставшихся ещё с восьмого класса, с извечным хвостиком на макушке, отмалчивающаяся на последних партах, не привлекая к себе внимание, не высовывающаяся лишний раз.

Ну разве такая, как Лив, могла понравиться такому, как Том? Это вряд ли. Печально было это осознавать, но даже сама Лив, выбирая между собой и Кэтрин, себя бы не выбрала. Это унизительно и грустно, но это так.

Тяжело вздохнув, девушка достала из кармана два небольших пакетика с белоснежным порошком, что ей всучил Маус, и принялась судорожно думать, куда бы их спрятать. Не то чтобы девушка хотела оставить вещества до лучших времён, но и просто смывать их в унитаз считала неправильным: что если для выяснения названия препарата, Дэйву потребуется сам препарат? Так хотя бы она станет полезной хоть в чём-то и поможет Мэтту. Опять же, не то чтобы Лив горела желанием ему помочь, но все эти конспирации, беседы с друзьями вызывали у неё иллюзию какой-то нужности. Будто она была важным звеном в этой миссии.

Но что будет дальше, если Мэтт сумеет избавиться от зависимости? Он снова станет приятным и общительным парнем со светлым будущим и отменным чувством юмора — настоящей душой компании, как и раньше. Разумеется, Дэйв возобновит общение со старым другом и простит все обиды, потому что именно так и поступают друзья. И он отдалится, а потом и вовсе позабудет Лив и Саманту, потому что вернётся в тусовку Стюарт, а Стюарт ненавидит Тейлор. А Саманта вскоре также уйдёт к Пэрису и тоже бросит Оливию. Потому что он смешнее, интереснее, он лучше…

В конечном итоге череда всех этих событий приведёт к тому, что Тейлор снова останется одна…

Ну и пускай! Она всё равно поможет Коллинзу! Пусть даже и останется одна в итоге. Хотя бы сделает доброе дело. Зато она будет смотреть на своих друзей, смеющихся в компании Кэти, и знать, что оно того стоило.

Принявшись тупо шарить по полкам, выдвижным ящикам, открывать дверцы шкафа и заглядывать под кровать, светловолосая так и не нашла подходящего тайника. Хотя нет! Есть одно место!

Дрожащей рукой достав с полки красную фоторамку с изображением мамы, Лив открыла крышку на задней стороне и, тщательно утрамбовав порошок так, чтобы пакетики стали максимально плоскими, засунула их прямо за фотографию, и вернула крышку на место.

Джулия безмятежно улыбалась, глядя прямо в объектив фотокамеры, будто бы любуясь на дочь спустя все эти годы. Словно всё это время она наблюдала за Лив. Девушка стыдливо прикрыла глаза.

Ничего святого! Нет, мама, тебе бы не понравилось то, кем я стала… Мне и самой не нравится…

Горько усмехнувшись своим мыслям, светловолосая погладила холодное стекло фоторамки большим пальцем — прямо напротив щеки матери. Это изображение — всё, что осталось у Лив от миссис Тейлор. Оливия помнила, как раньше мама обожала снимать на фотоаппарат всё подряд — это было её страстью. Женщина постоянно фотографировала дочь, природу, цветы, которые высаживала в клумбах во дворе дома, небо, невероятные закаты. А потом ходила в специальное место, где распечатывала снимки. Лив помнила, какую неподдельную радость испытывала, когда мама возвращалась домой с толстым красно-белым конвертом и длинной полупрозрачной лентой коричневого цвета с теми же снимками в негативном эффекте. И они вместе размещали их по многочисленным альбомам, которые хранились в небольшой коробке под кроватью в спальне родителей.

После её смерти Клайд схватил эту несчастную коробку, выкинул её на улицу, залил бензином и поджёг. Светловолосая помнила, как пыталась его остановить, как бежала следом, едва не спотыкаясь, не видя перед собой ничего, из-за пелены горьких слёз. Отец грубо оттолкнул её, и она успела спасти всего лишь одну жалкую фотографию.

— Прости, — прошептала Лив, сжав губы в подобии улыбки и тихо швыркнув носом от подкативших слёз.