– Черт тебя дери, Линда! Ты облажалась, но всем плевать. Вот только не надо поучать других, как им себя вести. Что, если Джим почувствовал себя немного одиноким и решил попытать счастья? Я отказала ему в тот день только потому, что хотела, чтобы он воспринял меня всерьез. Я думала, если ты уберешься с пути, мы с ним сделаем все как надо. Но он просто пытался перепихнуться со мной, чтобы ты ревновала, а я не готова была оказаться на вторых ролях.

– Не могу поверить, что ты это говоришь. Мне в лицо. Джим никогда бы так не поступил.

– Почему нет? Он же мужчина.

Я обдумываю ее слова, но тут же выметаю их вон из головы. Да, Джим – мужчина, но он никогда не ухлестывал за другими женщинами, и Гейл ему не нравилась. У меня нет причин ей доверять, тогда как Джим всегда демонстрировал, что он соблюдает мои интересы и интересы девочек.

– Я никогда тебя не прощу, Гейл. Никогда. И не пытайся встать между мной и моей семьей. Тебе ясно? – Последние два слова я выкрикиваю так громко, что она подскакивает и роняет сигарету, но тут же подбирает ее с деревянного пола.

– Идет. Боже. Когда ты успела отрастить зубы? – ухмыляется она. – Мне нравится эта новая Линда.

– Я серьезно, Гейл. Не думай, что после такого мы сможем быть друзьями, так что не появляйся больше. Я не хочу о тебе слышать. Никаких звонков, сообщений, ничего.

Высказав все, что хотела, я разворачиваюсь и спешу к двери, но последние ее слова заставляют меня остановиться, а сердце – подпрыгнуть.

– Только запомни, Линда, друзья хранят секреты друг друга, но когда они перестают быть друзьями, правила меняются.

– И что это значит? – вопрошаю я, уже догадавшись, но не в силах поверить. Она что, мне угрожает?

– Я делала заметки у себя в голове, – злобно посмеивается она. – Как ты рассказывала мне про ту ночь на пляже с Маркусом. Даже не думала, что ты такая.

– Я была пьяна. И не знала, что несу.

– Я видела тебя и в худшем состоянии, – Гейл пренебрежительно мотает головой, – и в отличие от тебя, – она тычет пальцем мне в грудь и выпускает в лицо струю сигаретного дыма, – я знаю, когда друзья лгут, а когда говорят правду.

<p>Глава 30</p>

О боже, что я наделала? Как я могла быть такой дурой? Я рискнула воссоединением с семьей, с Джимом и дочерями, которые для меня все, ради того, чтобы поквитаться с подругой. С бывшей подругой и первоклассной сукой, бурчу я про себя, и мне отчаянно хочется что-нибудь разбить, например чашку кофе в моей руке. Правда в том, что я больше злюсь на себя, чем на Гейл, которая известна тем, что в случае наезда бьет ниже пояса. Почему бы и нет? Ей нечего терять.

Я запарковала фургон на то же место, так что Джим по возвращении ничего не заподозрит. Я не могу рассказать ему про ссору с Гейл, потому что он начнет меня расспрашивать. Конечно, я могу рассказать только ту часть, что непосредственно касалась его, но, зная Джима, он будет давить, а в таком состоянии я могу быстро сдаться и выложу ему свой секрет. И если я расскажу ему свои подозрения о случившемся в ту ночь на пляже, как я со злости толкнула Маркуса в воду и, пьяная, не сделала ничего, чтобы помочь ему выбраться, он вышвырнет меня на улицу. Или еще хуже, я окажусь за решеткой, как того и боялась еще в Греции во время расследования. Девочки от меня отвернутся. Могу представить, как отреагирует Эбби, если узнает, что ее мать совершила преступление. Даже если они поверят, что я не хотела причинить ему зла и сама не имею понятия, что там случилось, потому что не помню, они испугаются и не захотят иметь со мной дело.

Незнание того, в чем я виновата и в чем нет, медленно меня убивает. Что на самом деле случилось с Маркусом? Он вернулся. И исчез снова. Почему он молчит? И как можно исчезнуть два раза за жизнь, даже три, если считать его пропажу в восемнадцатилетнем возрасте, когда он присвоил себе личность своего друга? Он что, чертов кот с девятью жизнями? Тайна произошедшего съедает меня изнутри, гноится, как смертельный, вовремя не диагностированный рак.

Джим обвиняет меня в том, что я склонна к преувеличениям, но ведь он не видит всей картины. Ему хочется сфокусироваться на будущем; он без труда забудет о таинственном появлении и внезапном исчезновении Тони Фортина. Мне бы так, но Маркус был моим мужем, и когда-то я его любила. Да простит меня Господь, но мне кажется, лучше бы Маркус умер. Еще недавно я не пожелала бы ему ничего такого, но теперь, когда я знаю, что он лжец и подделка, мои чувства переменились. Он вернулся, скорее всего, чтобы меня наказать за то, что я сделала или не сделала (вспомнить бы наверняка), и я боюсь, что он задумал публично выставить меня виноватой, и тогда мой мир будет разрушен до основания. И неважно, что я сделала с ним в первый раз, но теперь мне точно хочется его убить. Думаю, мало кто из домохозяек за пятьдесят о таком мечтает.

Или нет?