Читаем Эдуард I полностью

В марте 1300 года на очередном парламенте в Вестминстере Эдуард I потребовал утверждения налога в одну двадцатую. Лорды, прелаты и рыцари согласились, но взамен королю пришлось даровать им долгожданный новый статут, получивший название Articuli super Cartas (лат. «Дополнительные статьи к хартиям»). Он содержал 20 дополнений к Великой хартии вольностей и Лесной хартии на основании заключения, вынесенного комиссией, годом ранее отправленной на обследование границ лесов.

Сразу же после закрытия парламента Эдуард I в очередной раз начал готовить армию для экспедиции в Шотландию. На этот раз отбывать феодальную службу явились 40 рыцарей и 366 сержантов. Отряды, присланные представителями высшей знати, по весьма приблизительным подсчетам включали более шестидесяти баннеретов. Значительную часть кавалерии обеспечили королевские арендаторы — около 850 латников. Кроме того, в армию входили и наемные войска, получавшие плату за участие в кампании, — феодальная служба, как мы помним, уже не была безальтернативной, хотя и не стала еще анахронизмом.

Латников Эдуард I разделил на четыре больших отряда. Первым командовал Генри де Лейси граф Линкольнский, вторым — Джон Уоррен граф Саррейский, третьим — сам король, а четвертый номинально подчинялся наследнику трона Эдуарду Карнарвонскому, фактически же — Джону де Сент-Джону. Отряды состояли из 15–20 баннеретов, каждый из которых вел за собой 10–15 рыцарей, оруженосцев и сержантов.

Пехота была завербована специальными уполномоченными в Ноттингемшире, Дербишире и четырех северных графствах. Всего пеших воинов собралось около девяти тысяч человек, причем все они являлись исключительно англичанами. Валлийцев на этот раз Эдуард I решил к походу не привлекать, памятуя об их недисциплинированности и пьянстве во время прошлой кампании. Пехотинцы были разделены на двадцатки и сотни, которыми командовали конные сержанты. Заранее позаботился Эдуард и о продовольствии. В Берик должны были поступить 7000 четвертей^{116} пшеницы, 8000 четвертей овса, 4300 четвертей солода и 1000 четвертей бобов и гороха. В Карлайл планировалось поставить 3000 четвертей пшеницы, 2000 четвертей овса и 300 больших бочек вина.

Направляясь к армии, которая сосредотачивалась в Карлайле, Эдуард I по пути остановился в Бери-Сент-Эдмундсе, где вознес молитвы за успех экспедиции и оделил монахов богатыми дарами. Там к королю присоединился его старший сын Эдуард Карнарвонский, до сих пор не участвовавший ни в одном из военных походов.

* * *

В свои 16 лет наследник трона Эдуард Карнарвонский производил впечатление человека легкомысленного и эмоционально неуравновешенного. Он испытывал отвращение к любым походным трудностям, предпочитая подолгу нежиться в постели. Отец с детства безуспешно пытался привить принцу тягу к военному делу. Король даже игрушки маленькому Эдуарду дарил со смыслом — в частности, игрушечный замок и миниатюрные осадные орудия в наборе к нему. Эдуард I приставлял к сыну воспитателей, искусных в государственных и военных делах, и требовал от него максимального прилежания в учебе.

Но все усилия короля пропадали втуне. Наследник трона получал удовольствие исключительно от сугубо мирных занятий, недостойных правителя государства, — по крайней мере, так считал его отец. Увлечение спортивными состязаниями — скачками, греблей, плаванием или борьбой — еще куда ни шло. Однако принц Эдуард много времени посвящал кровельному и кузнечному делу, и это не на шутку раздражало короля.

В отличие от отца, который вел в быту себя весьма скромно, сын носил роскошные одежды и повсюду возил с собой генуэзских скрипачей и ручного льва. Эдуард Карнарвонский обожал участвовать в театральных представлениях и играть на барабанах. Он пристрастился к азартным играм и порой проигрывал больше, чем мог заплатить, занимая деньги у собственных слуг, чтобы вернуть долги.

Златовласый юный гигант совершенно не интересовался вопросами государственного управления. Его товарищами были садовники, конюхи, ремесленники, кузнецы, лодочники, шуты, фокусники, актеры и певцы. По представлениям того времени подобное поведение представителя высшей знати не могло считаться нормальным, и Эдуард I попытался подобрать сыну более приличное общество.

В самом начале 1300 года в Англию приехал гасконский сеньор Арно де Гавестон со своим сыном Пьером. Когда-то богатый землевладелец, он разорился на тяжбе за наследство покойной супруги и прибыл к английскому двору, чтобы поправить свои дела. Пьер де Гавестон (или Пирс, как его называли англичане) получил хорошее воспитание, обладал приятными манерами, был изящен и умен, храбр, прекрасно владел оружием. Однако положительные качества в нем перевешивались неутолимой жадностью, амбициозностью, хвастливостью и неосмотрительностью.