Читаем Эдичка полностью

Между морем и спортивной площадкой стоял небольшой заборчик, значит, так вот запросто к морю не выйдешь. Пока я об этом размышлял, меня привели в класс. Учительница, молодая блондинка, как я позже узнал – австралийка, встретила нас с улыбкой, взяла меня за руку, провела к доске, и я оказался лицом к лицу перед классом. Первое, о чем я подумал, – что увидел радугу. Светловолосые головы шведских детей находились рядом с иссиня-черными головами арабских и филиппинских учеников. Голубые глаза соседствовали с черными и зелеными. Волосы были прямые, вьющиеся, а некоторые такие кудрявые, что походили на огромные меховые шапки. Лица были тоже разного цвета – очень белые, смуглые, желтые и совсем черные.

Мисс Смит, наша учительница, красивая блондинка с большими голубыми глазами, говорила с австралийским акцентом.

– Вот, дети, – обратилась она к классу, – это Эдичка. Он наш новый ученик. Он только что приехал из далекой Англии. Давайте поприветствуем его!

Все захлопали радостно. Потом начался урок рисования, и я совсем забыл про окно с видом на море. Меня посадили рядом со шведским мальчиком по имени Берн. Его волосы были настолько светлые, что на них больно было смотреть. Курносый нос Берна облепили веснушки, а глаза были голубые. Он пожал мне руку и сказал:

– Добро пожаловать в наш класс. Наш класс очень дружный, никто здесь не дерется, как в Англии.

– Почему ты решил, что в английских школах дерутся?

– Ну, про школу не знаю, но на футболе всегда дерутся!

Довод был веский, мне даже возразить было нечем.

– Давай я тебя познакомлю с другими ребятами, – сказал Берн. – Вот Ахмед, он мой хороший друг. Его папа – шейх, очень богатый. Но папу и маму он видит редко. В школу его привозит шофер на «роллс-ройсе», а дома за ним смотрит английская гувернантка и филиппинская прислуга.

«Бедный, – подумал я, – наверное, ему очень одиноко».

Потом я вспомнил, что дома за мной никто не смотрел, у меня даже не было гувернантки. Конечно, была миссис Смит плюс мой друг Борька. И еще часто приезжала бабушка и забирала меня на лето в Россию.

«Что это я, – подумалось мне, – я живу здесь с мамой и бабушкой, а лучше этого и быть ничего не может».

Правда, я скучал по папе, особенно когда нужно было узнать что-то важное.

– А у тебя есть собака? – спросил я Берна.

– Нет, – ответил он. – А у тебя?

– Конечно. – И я с гордостью достал Борькину фотографию, которую всегда носил с собой.

– А где сейчас твоя собака? – спросил Ахмед.

– Дома, ее зовут Борька, – ответил я.

– Борка, – мечтательно повторил Ахмед, выговаривая при этом твердое «р», – а можно на него посмотреть?

– Конечно можно. Я завтра приведу его в школу, если мама разрешит.

– Твоя мама очень красивая, – сказал вдруг Ахмед. – Когда я вырасту, моя жена тоже будет блондинкой с голубыми глазами и такая же полная, не люблю худых.

Тут к нам подошла мисс Смит и спросила, о чем это мы так оживленно беседуем. Я показал ей фотографию Борьки, и она начала ахать и восторгаться Борькиной красотой. Она даже разрешила привести его завтра в школу. Потом она пожурила нас и сказала, чтобы мы не забывали о том, что мы на уроке, и указала на большой арабский кофейник золотого цвета, который нам нужно было нарисовать.

Остаток дня прошел быстро. На переменке Берн познакомил меня с красивой девочкой-филиппинкой по имени Орхидея и сказал, что она его подруга. На последнем уроке физкультуры мы все пошли на море. У меня в сумке обнаружились плавки и белая майка, в которые я и переоделся. Мисс Смит сказала, что мы можем играть в песке, а в воду заходить запретила. После чего Ахмед тут же побежал в воду, а мисс Смит стала его ловить. Мы все смеялись, но тут явился мистер Портер, директор, и так рявкнул, что все сразу затихли. Ахмеда вывели из воды и повлекли в кабинет директора.

По пути домой я рассказал маме, как было хорошо в школе и как мне все там понравилось. Дома меня ждали Борька и бабушка. Камилла приготовила замечательный обед. Алешка тоже приехал из школы, а Антошка уже давно пришла из детского сада. Все сели обедать. Бабушка тут же приступила к расспросам о школе.

– Ну, Эдичка, какие у тебя сегодня были уроки? – спросила она.

– Физкультура на море, рисование, история ислама и арабский язык. Английский язык и математика.

– И что же ты изучал на уроке истории ислама?

– Я изучал, как Мохаммед вознесся на небо, а потом мы громко повторяли, что нет Бога, кроме Аллаха, а Мохаммед – его пророк.

Я увидел, как у бабушки брови полезли вверх, а глаза стали огромными. Мама тихо улыбалась и с удовольствием ела цыпленка.

– А еще что ты узнал? – продолжала бабушка.

– Еще я выучил по-арабски «Алла шуфти» и «Алла акба».

– А это что такое?

– Это значит «Аллах смотрит на тебя» и «Аллах велик», – сказал я гордо.

– Настя, – обратилась бабушка к маме, – мы что, здесь будем растить мусульман?

– Мама, ты, как всегда, все усложняешь. Мы живем в арабской стране, и в школьную программу входит изучение Корана и арабского языка, но это же расширяет кругозор.

– Да, но почему надо сразу начинать промывать детям мозги? Почему не научить их здороваться или прощаться?