Читаем Эдичка полностью

Но вот наступил заветный день Рождества. В доме все сияло по-праздничному. В гостиной стояла большая елка, мы с папой купили ее заранее. Украшать елку было моим самым любимым делом в канун Рождества. Под елкой уже громоздилась куча подарков, и мы с Борькой, когда никого не было рядом, потихонечку их рассматривали. Конечно, разворачивать их мы не имели права, но читать этикетки, на которых было написано, для кого они предназначены, мы могли.

Подарков для меня я насчитал целых пять штук, подарков для Борьки – два. Очень много подарков было для Маргариты и два скромных пакета предназначались папе. Еще были подарки для миссис Смит, для бабушки Вари, для бабушки Эллы и для дедушки Джорджа. Борька поскуливал от нетерпения и все порывался открыть свои пакеты, да и чужие тоже, но я ему не позволил.

Из кухни уже с неделю по дому распространялись вкусные запахи, и Борька все свободное время торчал на кухне, ожидая лакомую подачку. Миссис Смит и бабушка Варя постоянно что-то пекли, варили, жарили, тушили и были чрезвычайно заняты.

Накануне праздника у нас произошло маленькое ЧП. Маргарита отправилась на встречу с друзьями, страшно там напилась и попала в полицию. Последнее произошло потому, что полицейский пытался поднять Маргариту с мостовой, на которой она лежала, а Маргарита стала бить его мобильным телефоном по голове. Папе позвонили ночью из полиции и велели приехать забрать жену. Она отделалась только штрафом, но отпечатки пальцев у нее взяли, как у настоящего преступника.

Мы проснулись рано, и я, надев халат, побежал вниз. Позади меня семенил Борька и от нетерпения слегка покусывал мои пятки. Мы ворвались в гостиную, где на камине висели мешки-чулки с мелкими подарками. Там обычно были сладости, орехи, мандарины, фломастеры и прочие полезные мелочи. У Борьки в мешке, украшенном собачьими лапами, лежали вкусные косточки и его любимое сахарное печенье.

Не успел я добраться до своего мешка, как папа преградил нам дорогу.

– Сначала завтрак, – с мрачным видом объявил он.

Папа выглядел усталым и каким-то совсем не праздничным.

Мы решили не спорить и отправились на кухню. Там уже шла работа. Миссис Смит возилась с огромной индейкой – набивала ее начинкой. Борьку этот процесс очень заинтересовал, он следил за каждым ее движением. Бабушка восседала за большим кухонным столом, рассчитанным на двенадцать персон, и пила кофе. Маргариты нигде не было видно – впрочем, она так рано никогда не вставала. Шло бурное обсуждение вчерашних ночных происшествий. Бабушка нам едва кивнула, поставила передо мной миску с хлопьями, а перед Борькой – с овсянкой, и продолжила свою тираду:

– Это надо же так надраться, чтобы ночь провести в кутузке! Бедный Джордж, ему пришлось тащиться туда в шесть утра за этой красоткой. Ну просто ни в какие ворота!

– Да уж, еще та история! – поддержала ее миссис Смит, продолжая набивать индейку начинкой, но теперь уже через задний проход. – Какое потрясение для бедного хозяина. Хотя лично я ничего другого от этой особы и не ожидала, ведь она целыми днями ничего не делает!

Потом они стали бурно обсуждать все подробности происшедшего, а мы с Борькой слушали, открыв рот. Оказывается, Маргарита, совершенно пьяная, собиралась сесть за руль и уже подошла к машине, но упала возле нее, когда пыталась открыть дверцу.

– Хорошо, что не села, – говорила бабушка, – а то тюрьма ей светила бы наверняка. А вид-то, вид у нее был какой! Ужас! Юбка порвана, каблук на сапоге отвалился, сумка в грязи, слава богу, что она ее не потеряла…

– Могли и просто украсть! – добавила миссис Смит. – Хорошо еще, полицейский, которого она била по голове, не стал возбуждать против нее уголовное дело, а то был бы суд, и там бы ее наверняка осудили.

– Джордж, Джордж! – услышали мы крик сверху. – Принеси кофе и банку пива. Я же сейчас умру!

Папа мигом схватил кружку кофе, которое только что налил для себя, и банку пива из холодильника и понесся наверх.

– Это надо же, как она им управляет, – тяжело вздохнула бабушка.

Миссис Смит промолчала, потому что в этот момент индейка, помещенная на большое блюдо, водворялась в духовку.

Мы с Борькой решили, что настал самый подходящий момент, чтобы пойти проверить содержимое мешков и открыть по паре подарков.

– Можно, мы пойдем открывать подарки? – спросил я у бабушки.

– Подождите папу, – сказала она.

Но нам не терпелось, и мы пошли смотреть, что в наших мешках. Потом к нам присоединились папа, Маргарита, обвязанная шарфом и с синяком под глазом, бабушка Варя и миссис Смит. Маргарита стонала, полулежа на диване, и даже новый бриллиантовый браслет – подарок папы – не улучшил ее самочувствия.

– Это все сука Саймон довел меня до такого состояния. Вы бы видели эту камеру, грязь, вонь, холод. Ой, я умираю!

– Как в «Графе Монте-Кристо»? – Я решил поддержать разговор.

– В каком еще Монте-Кристо? Ой, как мне плохо!

– Камеру мы не видели и, надеюсь, никогда не увидим, а тебе, наверное, придется там еще не раз побывать, – ехидно сказала бабушка.

– Ну, Барбара, зачем вы так! – вступился за Маргариту папа. – Ей и без того плохо.