Читаем Эдичка полностью

На мой взгляд, так Маргарита была много симпатичней негритянки и выглядела просто великолепно. На ней было прекрасное шелковое платье, подчеркивающее фигуру, белокурые волосы были уложены в затейливую прическу, в которой сверкала маленькая диадема. Плюс пышнейший букет из роз лимонного цвета. Она показалась мне ростом выше обычного, должно быть из-за туфель на высоком каблуке. Она шла по центральному проходу, весело улыбаясь и со всеми раскланиваясь. Естественно, это был ее день, и она держалась на высоте. Папа на ее фоне выглядел каким-то мелким и жалким.

За Маргаритой следовали четыре девушки в платьях из шелка лимонного цвета, видимо в тон букету. Тут кто-то меня толкнул и сказал, чтобы я шел за ними. Я плелся сзади и, конечно же, ничего не видел, девицы были очень высокие. Наконец мы остановились. Отец Маргариты подвел ее к моему отцу, сопровождающие девицы встали по одну сторону, я и Джон – по другую. Я видел, что в первом ряду сидят Элла с Джорджем и бабушка Варя. Отчего-то мне было не по себе, я нервничал, и мне сильно хотелось, чтобы хотя бы Борька был рядом.

Началась длинная церемония. Чиновник, который ее вел, говорил какие-то мудреные слова, и я почти ничего не понял. Но вот меня снова толкнули, и я подошел к новобрачным. Папа наклонился и взял с подноса кольцо Маргариты. Он надел ей кольцо на палец и пообещал любить ее всегда и при всех обстоятельствах, даже когда она станет старой и больной.

Потом то же самое сделала Маргарита. Но здесь все было понятно, папа станет старым и больным раньше Маргариты. Вскоре церемония завершилась, и Маргарита, теперь уже об руку с моим папой, пошла по центральному проходу назад, ее подружки последовали за ней, а я остался стоять рядом с бабушкой Варей.

Все потихоньку стали переходить в большой зал и там фотографироваться. Меня тоже несколько раз щелкали рядом с папой. Вдруг в зал ворвалась стая собак. И среди них, конечно, наш Борька. Они прыгали, визжали и пытались лизнуть в лицо всех и каждого. Видимо, специально явились поздравить молодых. Маргарита тоже завизжала как резаная, это на нее прыгнул Борька и измазал ей подол грязными лапами. Гости принялись гнать собак из зала. Собаки решили, что с ними играют, забегали по залу кругами и уронили нечаянно толстяка-фотографа. Я слышал, как мама Маргариты говорила высокому лохматому молодому человеку: так, мол, она и знала, что в этой развалине случится нечто подобное. Одна из подружек попробовала отмыть невестино платье, но только больше размазала грязь.

«Теперь уже она точно убьет Борьку», – подумал я, но в этот момент объявили, что пора садиться за стол.

Папа повел зареванную Маргариту к столу. Собаки, к тому времени изгнанные из зала, всё пытались прорвать оборону и опять броситься на гостей. И у них бы наверняка получилось, если бы мама Хью не прикрикнула на хвостатую свору, после чего они послушно разлеглись в коридоре, а потом и вовсе сгинули с глаз долой. Борькина попытка прорваться ко мне также кончилась неудачей.

Ко мне снова подошел Хью, и мы пошли с ним за детский стол.

Накрыт он был там же, где сидели за столами взрослые, в просторном рыцарском зале, который я видел раньше. На столе стояло очень большое блюдо с яйцами куропаток. Не знаю, почему их считают деликатесом. Вкус у них самый обыкновенный, бабушкины крашеные пасхальные яйца, например, много вкуснее этих. Мы всегда их ели ночью, когда приходили домой из церкви после пасхальной службы.

Кроме нас, за детским столом сидели еще четыре девчонки. Они были хоть и симпатичные, но очень противные: все четыре жеманно улыбались, обсуждали букет и платье невесты и вообще говорили о всякой ерунде. С нами они не общались; правда, Хью попробовал дернуть одну девчонку за локон, но она так противно заверещала, что он тут же оставил ее в покое.

Застолье в зале продолжалось, наверное, целую вечность. Мы с Хью успели несколько раз сбегать в парк к ослику и собакам, а взрослые все не выходили из-за столов. Говорили речи, но никто, как на русской свадьбе, не кричал «горько». Все было очень чинно. Единственный, кто напился, – Джон, хотя и папа был тоже навеселе.

Потом молодые вместе резали торт гигантских размеров, и официанты – все те же студенты – разносили его гостям на маленьких тарелочках. Мы с Хью тоже получили по куску торта, и он был просто объедение, особенно если вспомнить жаркое из оленины, которое подавали до этого. Девчонки от торта отказались, они сидели на каких-то диетах, поэтому мы съели и их порции тоже.

Начались танцы, и папа повел Маргариту танцевать. Потом танцевали все, и я видел, как Маргарита отплясывает с лохматым Саймоном, а после, уже в медленном танце, Саймон почему-то держит свою руку на ее попе.

«А-а, так это, наверное, тот самый Саймон, с которым она все время болтает по телефону», – подумал я.