Читаем Эдичка полностью

Перед входом нас ждал дворецкий в белой куртке и белых перчатках. Он показал нам, где можно припарковаться. Как только мы вышли из машины, к нам с радостным лаем бросилась стая собак. Борька мигом вписался в шумную собачью компанию и унесся с ней неизвестно куда. Никто не обращал на собак внимания. Я подумал, что невеста не сильно обрадуется, когда собаки начнут прыгать на нее с грязными лапами и полезут лизать ее шершавыми языками. Маргарита терпеть не могла животных. Борька не терпел Маргариту и мог, пожалуй, подговорить местных собак, чтобы они прыгали поактивнее и лизали лицо невесты, не жалея слюны. Впрочем, подумал я, они могут и отравиться, ведь на невесте будет как минимум три килограмма косметики.

От этих мыслей меня отвлек голос бабушки.

– Ну и как, скажите на милость, мне отсюда идти? Я же в длинном платье и на каблуках, – говорила она папе.

Папа в толк не мог взять, почему ей так трудно сделать двадцать шагов до дома, а когда до него дошло, он снова завел мотор и они с бабушкой подъехали к главному входу. Дворецкий открыл перед бабушкой дверцу автомобиля, и теперь вместо папы она принялась отчитывать его, дворецкий при этом стоял, вытянувшись по стойке «смирно», и на все бабушкины замечания выдавал невозмутимо:

– Конечно, мадам. Вы совершенно правы, мадам.

Бабушка выглядела прекрасно. Она надела светлое платье, все-таки свадьба, поверх платья на ней было светлое норковое манто, в ушах, на шее, пальцах и на запястьях сверкали бриллианты.

– Вы что, не знаете, что дамам положено покидать машину прямо у входа? На воздухе сыро, а все мы в вечерних туалетах, как указано в приглашении. Ну, что вы молчите?

– Вы совершенно правы, мадам, – ответил дворецкий.

– И потом, почему это вы отправляете жениха ставить автомобиль в конюшню?

– Вы абсолютно правы, мадам, – повторил дворецкий.

– А эти собаки… Вы что, не понимаете, что они испортят платье невесте, которая вот-вот будет здесь.

– Я с вами совершенно согласен, мадам, – ответил дворецкий.

Бабушка посмотрела на него пристально и добавила, на сей раз по-русски:

– Вот ведь чурбан, господи прости. – И пошла в дом.

Мы поплелись за ней. В огромном холле с купольным потолком народу было не протолкнуться. Дамы заполнили гардеробную, их обслуживали бойкие молодые люди в черных брюках и белых рубашках.

«Наверное, студенты», – подумал я.

Оглядевшись, я обнаружил, что холл весь в лесах, а мраморный пол устлан газетами. Складывалось впечатление, что еще вчера здесь шел ремонт. Так оно, похоже, и было. Я слышал потом, как папа оправдывался перед Маргаритой: мол, этот старинный дом, где когда-то останавливалась сама королева Анна, постоянно реставрируют. Однако это не мешало его владелице устраивать в нем свадьбы и другие мероприятия. Потолок в холле, когда-то расписанный, был совершенно ободран. Крыша, видимо, протекала, и все, что оставалось от росписи, – упитанная нога амура.

Впрочем, весь этот беспорядок, по-видимому, никого не смущал. Дамы мели длинными платьями грязный пол, мужчины оживленно разговаривали. Похоже, все здесь знали друг друга. Папу сразу же взяли в оборот две какие-то толстые тетки и поволокли его наверх по широкой лестнице, где стояли молодые люди с бокалами шампанского на подносах.

К бабушке подлетел бойкий молодой человек и предложил ей оставить манто в гардеробной. Бабушка вцепилась в свое манто и стала подниматься по лестнице прямо в нем, крепко держа меня за руку.

– Еще не хватало в такой холод снимать манто, – заявила она нарочито громко, чтобы ее все слышали.

– Проходите в голубую гостиную, мадам, – сказал все тот же молодой человек. – Там зажжен камин.

Бабушка взяла бокал шампанского и прошла в гостиную. В гостиной горел огонь в огромном камине и было очень тепло. Я огляделся и увидел бабушку Эллу и дедушку Джорджа. Элла была в шикарном бархатном платье темно-василькового цвета и в ожерелье из жемчуга. Когда мы вошли, она как раз объясняла какой-то паре, что сын ее наконец-то женится на англичанке и она этому очень рада. Дедушка Джордж, увидев нас, толкнул Эллу в бок. Она обернулась и расплылась в фальшивой улыбке:

– Ой, Эдичка, Барбара, как я рада вас видеть! Не правда ли замечательное место для свадьбы! Барбара, что же вы не снимете манто?

Она даже не удосужилась представить нас своим собеседникам, что было крайне грубо. Дедушка Джордж спохватился и стал нас представлять. Все уставились на меня.

– Ах, это сын жениха, тот самый, – шептались некоторые.

Бабушка презрительно посмотрела на Эллу, не удостоив ее ни единым словом.

Народу в гостиной было не меньше, чем в холле. Дамы в вечерних туалетах, мужчины – в смокингах, у всех в руках бокалы с шампанским, вокруг крутятся студенты с канапе на подносах.

– Опять это стояние, – сказала бабушка. – Терпеть не могу. Пойду лучше сяду.