Читаем Эдичка полностью

Он произнес это по-английски, хотя всегда обращался к нам по-русски. Бабушка Варя считает, что мой папа говорит по-русски лучше, чем многие русские, которые в основном только мычат или матерятся. Последнего слова я не понял, но папа объяснил мне, что это особый язык, на котором говорят теперь очень многие русские, при этом они очень искусно используют всего несколько матерных слов и выражают ими не только простые действия, но и эмоции. Тут бабушка вмешалась и сказала, чтобы папа не морочил ребенку, то есть мне, голову своими лекциями по лингвистике, здесь ему не университет. Папа сразу же замолчал, он делал это всегда, когда бабушка начинала выступать: она продолжила свою тираду и начала распространяться о лингвистических способностях Борьки, который мало того, что понимал два языка, так он еще понимал какой-то никому не понятный диалект, на котором говорил Дейв, новый муж мамы.

«Интересно, а кто это подаст ужин?» – удивился я, ведь миссис Смит, наша экономка, которая, по словам бабушки Вари, хорошо смотрела за нами, сиротами, была сегодня выходная.

Да, положение складывалось очень серьезное, и мы с Борькой расположились наверху, на галерее второго этажа нашего огромного викторианского дома, откуда можно было наблюдать за тем, что происходит в гостиной. Мы заняли очень хорошую наблюдательную позицию и могли быстро отступить и скрыться в одной из многочисленных спален в случае опасности. Сверху нам с Борькой было видно, как папа, словно коршун, вьется вокруг Алых Ногтей, предлагая ей что-то из бара. А она, положив одну длинную ногу в длиннющем замшевом сапоге на другую, сладко улыбается папе. Каждый раз, когда его взгляд падал на эти ноги, папа издавал какой-то странный звук, похожий на икоту.

«Наверное, сердце ёкает», – подумал я.

Мы с Борькой лежали наверху. Я очень расстроился, потому что, несмотря на свои восемь лет, понимал, что жизнь папу ничему не научила: он опять теряет голову из-за ног. Мало ему было моей мамы, тоже блондинки с голубыми глазами и длинными ногами. Опять он попадает в ту же историю, уж оставался бы тогда с мамой.

Тут я должен кое-что пояснить. Моя мама, хорошо образованная, красивая русская женщина, ушла от папы, который был профессором славистики одного из старых английских университетов, к своему персональному тренеру – Дейву. По словам моей русской бабушки Вари, связалась с бугаем и нарожала ублюдков.

Последние слова я не понял, и бабушка Варя обещала разъяснить мне их, когда я подрасту. Если учесть, что я не понимал примерно половину из того, что говорила бабушка, то объяснять ей придется очень и очень многое.

Так вот, в то утро мы увидели, как папа протянул Алым Ногтям что-то в очень высоком стакане и уселся с ней рядом на диван.

– Ну-с, где же ваш реферат, Маргарита? – спросил папа.

– Ах, Джордж, ну какие тут могут быть рефераты. Мне совершенно не до учебы, все мои мысли только о вас, – простонала Алые Ногти.

– Детка, но учиться все-таки надо, – возразил папа и как-то странно задышал.

– Ну так и помогите мне с рефератом, – сказала Маргарита и очень нежно посмотрела на папу.

– Дорогая, я ведь не могу учиться за вас, – возразил папа.

– Так и не надо, я прошу лишь о небольшой помощи, – ответила Маргарита и притянула папу к себе за галстук какого-то дикого цвета, который он, по всей вероятности, нацепил в ее честь.

Борька начал тихонько подвывать, что означало опасность, когда папа и Маргарита слились в страстном поцелуе, при этом ее рука почему-то была у папы между ног.

«Так, пора папу спасать, – быстро промелькнуло у меня в голове, – иначе она его съест».

Я очень понимал, что мне делать, но тут увидел книжный шкаф, быстро выхватил с полки огромный том «Античной истории», в котором любил смотреть картинки, и бросил его вниз. Раздался страшный грохот, книга, падая, задела большую вазу, и та разлетелась на мелкие кусочки. Папа оторвался от Маргариты и стал дико смотреть по сторонам, а мы с Борькой тихо радовались, что спасли его, хотя и ценою вазы.

– У вас что, водятся привидения? – спросила Маргарита.

– Думаю, что это вполне живые существа, – ответил папа и стал подниматься по лестнице.

Мы с Борькой быстро ретировались в одну из спален и залезли под кровать. Борька немного дрожал от страха, ведь если в доме что-нибудь разбивалось, всегда наказывали его.

Мы слышали, как папа ворвался в мою комнату, что-то там перевернул, потом выскочил из нее и каким-то металлическим голосом громко заявил:

– Ну подожди, Эдуард, я до тебя доберусь.

Это «Эдуард» прозвучало угрожающе, и я понял, что наши с Борькой дела совсем никуда. Мы долго не решались выйти из спальни, правда, из-под кровати вылезли, а затем потихоньку пробрались в мою комнату и стали играть в солдатиков. Внизу было тихо, только слышались музыка и звон хрустальных бокалов, видно, папа открыл шампанское.