Читаем Эдгар По полностью

Вскоре в жизни По должна была открыться новая страница, ибо пребывание в Балтиморе подходило к концу. Чем же были заняты в это время обитатели маленького домика с невысокой трубой и одиноким окном в мансарде? Миссис Клемм с утра до вечера хлопотала по дому и ухаживала за умирающей бабкой. Трижды в день мать, дочь и племянник собирались за покрытым белоснежной скатертью и уставленным прекрасной фарфоровой посудой столом. Вирджиния по-детски беззаботно щебетала, изредка обращая на Эдгара наивно-вопрошающий взгляд больших темных глаз. О чем думал тогда сам По - молодой честолюбец, одержимый дерзновенными помыслами? Какие нежные слова шептали они друг другу, оставаясь наедине? Было в этом что-то странное, неправдоподобное, похожее на ставшие явью грезы. Странное и в то же время манящее. Какое-то неведомое чувство исподволь овладевало его душой. "Лигейя" стала реальностью и все больше захватывала его воображение. Но так ли на самом деле? Ведь была еще и Эльмира.

7 июля 1835 года умерла миссис По. Ей было семьдесят восемь лет. В тех обстоятельствах смерть ее могла принести лишь облегчение. Миссис Клемм стала теперь отдавать все внимание Эдгару и Вирджинии. Их осталось трое, и им суждено было прожить так еще немало лет. По мог идти дальше путем, который указывала его звезда.

Под шлепанье пароходных колес Балтимор растаял в утренней дымке. Впереди был Ричмонд, влекший По со всей силой незабвенного прошлого и многообещающего будущего. Мечта его близилась к осуществлению - он возвращался на родину, увенчанный чужеземными лаврами. Были они еще не слишком пышными, но тем не менее заметными и очень ему к лицу.

[156]

Миссис Клемм осталась в Бостоне, дожидаясь окончания затянувшейся тяжбы из-за наследства покойного мужа и присматривая за Вирджинией. Была середина лета 1835 года.

Глава шестнадцатая

В облике молодого человека, вновь появившегося в Ричмонде в первые августовские дни 1835 года, вне всяких сомнений, было нечто примечательное: особым образом завязанный черный галстук, тесный двубортный сюртук, застегнутый с точно отмеренной и подчеркнутой небрежностью, гордая осанка и стремительная нервная походка, пронзительный взгляд больших серо-голубых глаз и не покидающая губ капризно-ироническая усмешка - все это останавливало внимание. На улице вслед ему оборачивались и мужчины и женщины, говоря вслух или про себя: "Вот идет Эдгар По". Даже случайная встреча с ним оставляла след в памяти и воображении.

Первые несколько дней он прожил у Макензи. Розали по-прежнему была там счастливый, не омраченный мыслями о будущем взрослый ребенок. Мистер и миссис Макензи встретили его с обычным радушием, но больше всех обрадовался молодой Джек Макензи - все такой же грубовато-добродушный и веселый, как раньше. Мисс Валентайн (тетушка Нэнси) украдкой пришла от Алланов, чтобы повидать Эдгара и рассказать ему о последних часах опекуна, шепнув несколько слов о завещании. Впрочем, здесь она не могла сообщить ему ничего нового - с упомянутым документом По уже был знаком во всех подробностях. Сама мисс Валентайн, во всяком случае, чувствовала себя вполне обеспеченной с отписанными ей 300 долларами годового дохода и бесплатным столом и стиркой в доме покойного торговца.

С каким, должно быть, странным чувством проходил По мимо большого дома с занавешенными окнами, прислушиваясь к крикам играющего в саду старшего сына Джона Аллана, или отвечал на радостные приветствия встреченных на улице старых слуг, зная наверняка, что во всем этом ему уже нет и никогда больше не будет места. С таким же чувством он за

[157]

глядывал, оказываясь поблизости, в лавку "Эллиса и Аллана". Знакомый полумрак, и даже запахи все те же. В конторе стол Джона Аллана на прежнем месте, как и шкатулка с письмами. Нет лишь самого Аллана - ему уже не вернуться.

Прошлое, однако, забыто не было. Память о нем хранили письма в старой шкатулке и сердца тех, кто оставался в доме на Мэйн-стрит. Приезд По очень встревожил вдову Аллана, хотя она и не подала виду, что знает о нем. У нее и так уже было немало неприятностей в связи с завещанием, а По, явись у него такое желание, мог очень многое рассказать. Поэтому нужно быть как можно осторожнее, а самое главное, избегать новых скандалов. И тяжелые двери особняка Алланов больше ни разу не отворились перед По - бесшумно и таинственно закрылись для него и некоторые другие ричмондские двери. Sub rosa(1) в известных кругах местного общества поползли какие-то слухи. Со временем это сыграло свою роль, особенно когда выросли дети Аллана.