Читаем Эдгар По полностью

Пиршества происходили у него в комнате. В камине разжигали добрый огонь, стол выдвигался на середину, наполнялись бокалы, и начиналась игра. Многие из тех, кому доводилось принимать участие в этих вечеринках, рассказывают, что По часто бывал возбужден и во всех движениях его ощущалось сильное нервное напряжение. Стоит ли удивляться, если учесть, как много значила для удовлетворения его насущных нужд удача в игре. Когда же она ускользала, ему приходилось совсем нелегко. О других причинах его беспокойства друзья вряд ли могли догадываться

[65]

В бытность свою в университете По поклонялся Бахусу достаточно редко, и побуждали его к тому обстоятельства, воздействия которых избежал мало кто из его однокашников. Во-первых, употребление вина было одним из обычаев того времени, и дань ему в университете платили щедро и охотно. Кроме того, По был, видимо, не чужд известной бравады, свойственной многим в его возрасте, когда так не терпится доказать всему миру, что ты "настоящий мужчина". Да и вообще, По, видимо, претендовал на роль молодого светского льва, ибо уже успел повидать мир, был родом из "столичного города", каковым южане считали Ричмонд, и, ко всему прочему, "богатым наследником". И поэтому он стремился соответствовать идеалу блестящего джентльмена, который, как ему казалось, видели в нем товарищи. Наконец, и это, наверное, главное, вино помогало хотя бы на время отогнать тяжелые думы и забыться, оно будоражило кровь и прибавляло уверенности в себе, даже в малых количествах оказывая на По действие необычайно сильное. Нервы его были столь чувствительны, что один лишь глоток, который в другом вызвал бы не более чем легкое возбуждение, производил поразительную перемену в его речи и поведении. Бокала хватало, чтобы привести его в опьянение; два или три совершенно отуманивали его рассудок; если же возлияния продолжались и дальше, то он очень скоро превращался в живую карикатуру на самого себя, в пародию на гения, в зловещее знамение духовной деградации. Заканчивалось все физическими и душевными муками и угрызениями совести "погибшего", но неизъяснимо остро переживающего свое падение человека. Обо всем этом говорится здесь в предвосхищение событий, случившихся гораздо позднее. В университете он не испытывал еще столь сильной тяги к вину, чтобы она могла отразиться на тогдашней его жизни, однако именно там эта пагубная склонность впервые дала о себе знать.

Но далеко не все свое время обитатель комнаты № 13 посвящал картам и веселым застольям, как стали утверждать с немалой долей преувеличения позднее. Ибо он обладал натурой совсем иного свойства - будь это иначе, двери некогда принадлежавшего ему жилища не украшала бы сегодня бронзовая дощечка с надписью:

[66]

Edgar Allan Рое

MDCCCXXVI

Domus parva magni poetae(1)

Запершись в своей каморке, он проводил долгие часы, погруженный в чтение любимых поэтов - Шелли, Китса, Кольриджа и Вордсворта, - не забывая также и давних своих увлечений - Байрона и Мура. Здесь же начал обретать форму замысел "Тамерлана", за строками которого вставало видение Эльмиры, какой она жила в его мечтах, незримо сопровождая его в скитаниях по диким склонам и долинам Аллегантских гор, - их, очарованный "Кубла Ханом", он назвал "горами Белур Таглай". Но почему же оставались без ответа его письма? Быть может, он уже догадывался о правде?

В мечтах заветных видел я

Ее очей немое изумленье,

Когда немного лет спустя,

(Так сердца страстное томленье

Желаний торопило исполненье),

Она узнает в том, кто славой

Себя покрыл в сражениях кровавых,

(Молву о ком несли по всей земле

Победы, что он в битвах одержал,

Кто, мнилось ей, погиб в огне,

Его сжигавшем, и кто прочь бежал,

О клятвах позабыв и обещаньях,

Их юности питавших упованья),

Ее Алексиса, стремящегося вновь

К подруге дальних дней желанной,

Чтобы, былую воскресив любовь,

Наречь ее супругой Тамерлана.

О да! Он докажет ей свою верность! Ей, которая думает, что он забыл о своих клятвах. Он вернется, когда добудет славу, и сделает ее своей супругой и владычицей покоренных им царств. Как это прекрасно! Сколько в этом юной веры и... наивности! Все великие свершения были еще впереди, а пока его ум жадно впитывал драгоценную мудрость, заключенную во многих и многих старинных томах, давших ему пищу для причудливых фантазий, переполняющих его стихи. Иногда он приоткрывал для друзей занавес, скрывавший этот волшебный мир: "По любил читать

----------------

(1) Эдгар Аллан По, 1826, Скромное жилище великого поэта (лат.).

[67]