Читаем Джунгли полностью

— Где ты была ночью? Ну, живо! — прохрипел он, пристально глядя ей в лицо.

Тогда медленно, растягивая слова, она прошептала:

— Я… была… в доме… в центре…

— В каком доме? Говори толком.

Она попыталась отвернуться, но он не пускал ее.

— В доме мисс Гендерсон, — выдохнула она.

Сперва он не понял и повторил:

— В доме мисс Гендерсон? — Потом внезапно, словно вспышка молнии, страшная истина озарила его, он с воплем отшатнулся. Прислонившись к стене, прижимая руку ко лбу, он глядел перед собой и шептал: — Иисусе! Иисусе!

Мгновение спустя он бросился на Онну, ползавшую у его ног, и схватил ее за горло.

— Говори! — хрипло бормотал он. — Живо! Кто привел тебя туда?

Она попыталась освободиться, и это еще больше разъярило Юргиса. Он думал, что его рука причиняет ей боль, что она боится; он не понимал, что ее терзает стыд. И все-таки она ответила:

— Коннор.

— Коннор? Какой Коннор?

— Начальник, — сказала она. — Тот самый…

Обезумев, Юргис сильнее стиснул ее горло и, лишь когда веки Онны закрылись, понял, что душит ее. Тогда он разжал пальцы и, наклонившись, стал ждать, чтобы она снова открыла глаза. Его дыхание жгло ей лицо.

— Скажи мне, — наконец, прошептал он. — Скажи мне все.

Она лежала совершенно неподвижно, и, чтобы расслышать ее слова, ему приходилось задерживать дыхание.

— Я не хотела… этого, — проговорила она. — Я пыталась… пыталась не допустить. Я сделала это, только чтобы спасти нас. Это было наше единственное спасение.

И снова наступило молчание, прерываемое лишь тяжелым дыханием Юргиса. Онна закрыла глаза, потом, не открывая их, продолжала:

— Он говорил… что выгонит меня. Говорил, что он… что мы все потеряем работу. Мы больше уже не сможем… нигде здесь… устроиться… Он… он сделал бы это… погубил бы нас.

Юргис слушал ее, ноги у него подкашивались, и он с трудом удерживал равновесие.

— Когда это началось?.. — почти беззвучно спросил он.

— Давно, — ответила она. Онна говорила, как в бреду. — Все это их сговор… их сговор… его и мисс Гендерсон. Она ненавидела меня, а он… он меня хотел… Он всегда заговаривал со мной… на платформе. Потом он начал… начал приставать ко мне. Предлагать деньги. Он просил… он говорил, что любит меня. Потом он начал угрожать. Он все знал о нас, знал, что мы умрем с голоду… Он знает твоего мастера… мастера Марии. Он говорил, что затравит нас до смерти… а потом сказал, что если я соглашусь… если я… у нас у всех будет работа… всегда… Потом однажды он схватил меня… не пускал… он… он…

— Где это было?

— В коридоре… ночью… когда все уже ушли. Я ничего не могла сделать. Я думала о тебе… о маленьком… о маме и детях… Я боялась его… боялась кричать.

Ее пепельно-серое лицо вдруг залилось краской. Она снова начала тяжело дышать. Юргис молчал.

— Это было два месяца назад. Потом он потребовал, чтобы я… пришла в тот дом. Он хотел, чтобы я там осталась! Он сказал, что все мы… что нам не нужно будет работать. Он заставлял меня приходить туда… по вечерам. Я говорила тебе… ты думал, что я на фабрике. Потом… однажды ночью шел снег, и я не смогла вернуться домой. А вчера ночью… не ходили трамваи. Из-за такого пустяка мы все погибнем… Я пыталась пойти пешком, но не смогла. Я не хотела, чтобы ты знал. Все было бы… все было бы хорошо. Мы могли бы жить… по-прежнему… Ты бы так об этом и не узнал. Я бы ему надоела… Он скоро оставил бы меня в покое. Я должна скоро родить… я становлюсь безобразной. Он сказал мне это… два раза… Он сказал мне… вчера ночью. И он ударил меня… вчера ночью. А теперь ты убьешь его… ты… ты убьешь его… и мы умрем.

Говоря это, она лежала, не шевелясь, как мертвая. Даже веки у нее не дрожали. Юргис не вымолвил ни слова. Опираясь на кровать, он выпрямился, ни разу не взглянув на Онну, пошел к двери и открыл ее. Он не видел Эльжбеты, испуганно забившейся в угол. Не взяв шапки, оставив входную дверь открытой, он вышел на улицу. Почувствовав под ногами мостки тротуара, он побежал.

* * *

Он бежал как одержимый, слепо, неистово, не глядя по сторонам. Прежде чем усталость заставила его замедлить шаг, он уже очутился на Эшленд-авеню и, увидев трамвай, бросился за ним вдогонку и вскочил на подножку. Глаза его были безумны, волосы развевались, он дышал хрипло, словно раненый бык. Но пассажиры в трамвае не обратили на это особого внимания. Возможно, им казалось, что у человека, от которого пахнет так, как пахло от Юргиса, вид тоже должен быть соответствующий. Как обычно, все перед ним расступились. Кондуктор осторожно, копчиками пальцев, взял у него монету, а потом предоставил в его распоряжение всю площадку. Юргис даже не заметил этого — мысли его были далеко, в груди бушевало пламя. Он стоял и ждал, ждал, пригнувшись, словно для прыжка.

Когда трамвай подошел к воротам боен, Юргис уже успел немного отдышаться; спрыгнув, он снова побежал изо всех сил. Люди оборачивались и смотрели ему вслед, но он никого не видел. Вот, наконец, фабрика. Он проскочил в дверь и помчался по коридору. Он знал, в каком цехе работала Онна, и знал Коннора, начальника грузчиков. Вбежав в цех, он стал искать его глазами.