Читаем Джордж Гордон Байрон полностью

Сатирическое острие поэмы было направлено против поэзии уводившей в религиозную мистику, пронизанной тоской по прошлому, равно как и против поэзии, воспевавшей наслаждения. Среди целого ряда поэтов, чьи произведения Байрон подверг критике, были и крупнейшие поэты-романтики, современники Байрона. Можно считать, что именно с этой поэмы начинается в творчестве Байрона полемика с поэтами "Озерной школы" (лейкистами): Вордсвортом, Колриджем, Саути. Творчество этих поэтов, отказавшихся после Французской революции от высоких идеалов борьбы за свободу, всегда оставалось глубоко чуждым мироощущению Байрона. Близость Вальтера Скотта-поэта к лейки стам вызвала неодобрительные строки Байрона и в его адрес, хотя позднее Скоттроманист был в числе любимейших его писателей. В этой ранней своей поэме молодой Байрон высказывает веру в большие возможности творческого гения Вальтера Скотта.

Серьезное внимание в поэме Байрон уделил положению английского театра, на сцене которого шли пошлые и бездарные пьесы. Он призывал таких драматургов, как Шеридан, восстановить былую славу английской сцены, где выступали Гаррик и Сиддонс.

"Английские барды и шотландские обозреватели" была как по содержанию, так и по всему своему духу просветительской: Байрон видел в литературе и искусстве действенные средства нравственного и художественного воспитания общества.

В конце июня 1809 года Байрон отправился в двухлетнее путешествие. Во время путешествия он заканчивает поэму "По стопам Горация", задуманную им как продолжение "Английских бардов и шотландских обозревателей", и пишет путевые впечатления в стихах, которые легли в основу первых двух песен "Паломничества Чайльд-Гарольда""

По приезде в Англию в июле 1811 года, передавая рукописи путевых впечатлений и поэмы "По стопам Горация" Далласу, взявшемуся помочь Байрону в их издании, поэт сказал, что поэму считает лучшим из того, что им написано. Даллас, напротив, был восхищен путевыми впечатлениями, поэму же назвал "достойной сожаления" {The Life... с. 121.}. "Писатели часто плохие судьи собственных сочинений, - писал в конце XIX века редактор полного собрания сочинений Байрона Колридж, - но из всех известных литературных заблуждений этого рода ошибки Байрона едва ли не самые поразительные. Вскоре после появления "Корсара" он все еще воображал, что "Английские барды" мастерское произведение. А когда все его величайшие произведения уже были созданы, он продолжал утверждать, что его перевод из Пульчи {Пульчи Луиджи (1432- 1484) - итальянский поэт. Байрон перевел в 1820 году 1-ю песнь поэмы Пульчи "Большой Моргайте".} - "грандиозная работа, - лучшее из того, что им создано в жизни", и на протяжении всей своей литературной деятельности относился к этим "По стопам Горация" с особым и неизменным пристрастием" {The Works of Lord Byron, I-VII vols, ed. by E. H, Coleridge. London, John Murray 1903, v. I, p. 388. Последующие ссылки на это издание даются в сокращении: Poetry...}. Байрон же на самом деле прекрасно знал и о значении и о непреходящей ценности своих основных произведений. Вот некоторые строки лишь о двух из них - о "Чайльд-Гарольде" и "Дон-Жуане": "Я считаю "Чайльд-Гарольд а" своим лучшим произведением; им я начал, им думаю и кончить. Но решения на этот счет я не принимаю, ибо уже нарушил такое решение, когда написал "Корсара". Боюсь, однако, что ничего уже не напишу лучше этого..." {Дневники", Письма, с. 150.}. Или: "3-го апреля я послал Меррею II песнь "Дон-Жуана"; надеюсь, что она прибыла - клянусь богом, это Саро d'Opera, столько она "расточает радости"..." {Там же, с. 161.}.

Очевидно, что Байрон-поэт шел впереди Байрона - критика поэзии, но в его творчестве ясно и последовательно прослеживаются те просветительские воззрения, которые наиболее полно отражены в таких ранних сатирических поэмах, как "Английские барды...", "По стопам Горация". Может быть, именно этим они так дороги художнику.

На связи Байрона с XVIII веком, то есть веком Просвещения, давно обращалось внимание как в зарубежной, так и в нашей отечественной науке. Байрон-критик, провозглашавший принципы просветительского классицизма, противоречил Байрону-поэту, утверждавшему своей поэзией художественный метод романтизма, разрушавший нормативную эстетику просветителей. Многое роднило Байрона с просветителями. Стойкая непримиримость к религиозному и политическому ханжеству давала Байрону уверенность при схватках с многоликим лицемерием и политическим коварством. Личности

Байрона отвечал дух активного вмешательства в аеизнь, обличавший мыслителей и писателей XVIII века. Байрон был сторонником обычной для просветителя пропаганды знаний, их распространения среди современников. Чем, как не истинной потребностью делиться с людьми приобретенными знаниями, объясняется большой объем примечаний и приложений написанных им ко многим своим произведениям.