Читаем Джон Рид полностью

«Посмотри на это огромное знамя. На нем слова знаменитого немца. Бисмарка? Гинденбурга? Нет. Это призыв бессмертного Карла Маркса к международному братству: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»

Это не просто украшение германского посольства. Русские подняли его с самыми серьезными намерениями, бросив вам, немцам, те самые слова, которые подарил всему миру Карл Маркс семьдесят лет назад.

Наконец-то основана настоящая пролетарская республика! Но эта республика не будет в безопасности до тех пор, пока рабочие всех стран не завоюют государственную власть.

Русские крестьяне, рабочие и солдаты скоро направят послом в Берлин социалиста. Когда же немцы пошлют интернационалиста-социалиста в это здание германского посольства в Петрограде?»

Другое фото изображало солдата, срывающего с дворца императорских орлов. Надпись:

«На крыше дворца солдат срывает ненавистную эмблему самодержавия. Внизу толпа сжигает этих орлов. Солдат в толпе объясняет, что свержение самодержавия — это только первый шаг в развитии социалистической революции.

Свергнуть самодержавие — нетрудно. Самодержавие покоится лишь на слепом повиновении солдат. Стоило русским солдатам прозреть — и самодержавия не стало».

Страстная и доступная каждому, эта большевистская пропаганда разлагала кайзеровскую армию, революционизировала германских рабочих и крестьян, одетых в солдатские шинели. Это признал даже сам Макс Гофман, немецкий генерал и злейший враг Советской власти: «Большевики подорвали моральное состояние нашей армии и принесли нам поражение и революцию, ведущую нас к гибели».

Те два месяца, что Рид работал в Бюро международной революционной пропаганды (оно называлось и так), он был безмерно счастлив. Ни одна работа еще не давала ему столь полного морального удовлетворения, хотя и отнимала двадцать четыре часа в сутки.

Было одно-единственное обстоятельство, омрачавшее его жизнь: полное отсутствие каких-либо писем с родины. Он отправил в «Мэссиз» уже несколько корреспонденции, две-три телеграммы с просьбой прислать деньги и инструкцию. Никакого ответа! Рид еще не знал, что в Соединенных Штатах уже начался первый поход реакции против демократии. Конгресс принял законы военного времени, и власти бросили клич, «Наполняйте тюрьмы!» Первым объектом разбойничьих налетов полиции стала ИРМ — единственная рабочая организация США, последовательно и непримиримо выступавшая против войны. Ей вменили в вину «измену родине, шпионаж, саботаж, призыв к восстанию» и прочее. 28 сентября тысячи уоббли были арестованы. Среди них Большой Билл — Хейвуд.

Затем власти запретили «Мэссиз». Весь состав редакции (в том числе заочно и Джон Сайлас Рид) был привлечен к суду на основании того самого закона о шпионаже, против которого Рид выступал в свое время перед комиссией Конгресса.

Затем произошло невероятное для революционного Петрограда: Рид обнаружил, что за ним следят. Ошибки быть не могло. Каждое утро, когда Джек отправлялся на работу со своей квартиры на Троицкой улице (куда он с Луизой перебрался из дорогого «Англетера»), за ним, как приклеенный, неотступно следовал маленький, плюгавый человечек с незапоминающейся внешностью. По-видимому, мистер Фрэнсис продолжал уделять особое внимание одному из своих соотечественников. Но дело было не только во Фрэнсисе. В Петрограде появилась еще одна особа, которой не давал покоя мятежный журналист.

Эдгар Сиссон, бывший редактор херстовской «Космополитен», приехал в Россию в качестве заместителя председателя иностранного отдела Комитета общественной информации США. На самом деле этот прилизанный, еще молодой блондин занимался сбором разведывательных данных для тех кругов в США, которые уже подумывали о вооруженной интервенции.

Впервые Джек познакомился с этим малоприятным господином, когда с группой других вооруженных сотрудников патрулировал возле здания Комиссариата иностранных дел, где помещалось и Бюро. Тогда Сиссон пытался сделать ему из-за этого выговор. Джек попросту послал его к черту. Но Эдгар Сиссон был как раз тем человеком, которому соответствующие учреждения в США поручили слежку за Ридом, Вильямсом и другими американскими гражданами, находящимися в России…[19]

Идея будущей книги все больше захватывала Рида. Вчерне он уже составил ее план, сделал наброски отдельных глав, даже написал предисловие, которое, когда книга была действительно написана, в нее как раз и не вошло. Он по-прежнему посещал множество митингов и собраний, особенно если знал, что будет выступать Ленин. Каждодневно, конечно, бывал в Смольном, куда у него был постоянный пропуск за подписью одного из крупнейших руководителей большевиков — Феликса Дзержинского.

Пропуск на право входа в Смольный, выданный Д. Риду.

Вместе с Вильямсом Джек присутствовал в январе 1918 года на том митинге в Михайловском манеже, после которого контрреволюционеры устроили первое покушение на вождя революции.