Публично и громогласно Джон Рид назвал имя главного виновника колорадской трагедии: мультимиллионера Джона Д. Рокфеллера-младшего.

Очерк Джона Рида под названием «Война в Колорадо» увидел свет в «Метрополитен». Еще до его опубликования Джон несколько раз выступал на различных митингах и собраниях в защиту забастовщиков в различных городах страны. Когда Элтон Синклер приехал в Нью-Йорк с Бермудских островов, они оба приняли участие в пикетировании конторы Рокфеллера на Бродвее, 26. Синклера арестовали, а Рида впервые в жизни облили клеветой в какой-то грязной бульварной газетенке[10].

Открытая заинтересованность Рида в событиях в Ладлоу имела еще один результат, неожиданный для него, но глубоко закономерный. Он заметил, что многие его былые друзья и приятели по Гарвардскому университету, литературным кружкам, некоторым редакциям заметно изменили свое отношение к нему. Временами Джону казалось, что он попал в какую-то незримую полосу отчуждения, словно тяжело больной человек.

Это отчуждение не проявлялось, упаси боже, в каких-либо определенных поступках или прямых словах. Но Джон готов был поклясться, что оно действительный факт, с которым нужно считаться.

Произошло вполне естественное явление: люди, которых он знал годами, чьи мнения и вкусы он считал своими, люди, которые до сих пор составляли его окружение, один за другим называли его — пока, правда, не вслух — отступником. И были правы.

До тех пор, пока интерес к рабочему движению был для Джона Рида, выходца из хорошей фамилии, воспитанника Гарварда, лишь увлечением, ему прощали и радикализм и «юношеские выходки», какой считали спектакль о Патерсоне.

Но теперь, по мнению старых друзей, его радикализм стал слишком опасен. Раньше, чем сам Рид, они поняли, что между ними уже почти не осталось чего-либо общего.

Многие старые приятели Джона — среди них Уолтер Липпманн — тоже пережили пору либеральных, а некоторые даже и социалистических увлечений. С их точки зрения — а кое-кто из них искренне желал Джону добра — ему уже было пора остепениться.

Риду было только двадцать шесть лет. Многие, и не лишенные способностей, газетчики в этом возрасте еще пробавлялись хроникальными заметками в сто строк на последних полосах, а он уже зарабатывал свыше двадцати тысяч долларов в год, его разрывали на части самые крупные и влиятельные издания.

Все эти люди не могли понять причин, которые властно влекли Джона Рида к «Великому неумытому», как они называли народ. Но сам факт был подмечен правильно: Джон Рид действительно шел к окончательному разрыву со своим классом.

«ЭТО НЕ НАША ВОЙНА!»

28 июля 1914 года в Соединенных Штатах произошло множество событий большей или меньшей значимости. Лопнул банк в Техасе. Покончил самоубийством видный промышленник. Джесс Виллард нокаутировал очередного претендента на титул чемпиона мира. Шестнадцатилетняя дочь почтальона из Огайо взяла первый приз на конкурсе красоты. Томас Альва Эдисон сделал новое изобретение. У восьмидесятилетней вдовы-миллионерши в Чикаго умерла любимая болонка по кличке Китти. Там же ограбили броневик с золотыми слитками (четверо убитых). Одна кинозвезда вышла замуж в третий раз, другая развелась с третьим мужем.

Обо всем этом миллионы американцев на следующий день прочитали в утренних газетах. Кроме того, они узнали, что в Европе началась война. Лишь очень немногие поняли сразу, что это война — мировая. О том же, к каким последствиям она приведет, не догадывались даже те, кто ее затеял. Возможно, снизойди на них провидение, окажись у них в руках магический кристалл, в котором бы их ослепленные жаждой наживы глаза различили контуры грядущих революций, то самые рьяные поджигатели пятилетней мировой бойни превратились бы в кротких овечек.

Но этого не произошло. Война стала фактом. За пылкими речами патриотов никто не расслышал стонов первых раненых, бодрый треск барабанов и ликующее пение труб еще перекрывали отдаленный гул тяжелых орудий, сквозь аромат ладана торжественных молебнов о победе еще не просачивался смрадный трупный запах с полей сражений.

На чью сторону встанет Америка в европейском конфликте? И нужно ли ей в него ввязываться вообще? Судьбы миллионов людей зависели от сложной сети международных интриг, бесконечных колонок цифр в толстых банковских книгах, от сухого пощелкивания телеграфных аппаратов фондовых бирж, тоненьких папок с протоколами секретных переговоров в сейфах промышленных воротил и финансовых магнатов.

Первые недели после 28 июля Америка спорила. Каждая воюющая держава нашла и своих сторонников и непримиримых врагов. Американцы вдруг вспомнили, что их отцы или деды родились на берегах Темзы и Рейна, Волги и Дуная, Тибра и Сены, и в соответствии с этим отдавали свои симпатии. Но все, однако, сходились в одном: война минует Соединенные Штаты стороной.

Едва лишь пробежав взглядом шапки над первыми телеграммами с театров военных действий, Джон Рид уже знал, что поедет в Европу. Не сговариваясь с ним, к тому же выводу пришла и редакция «Метрополитен».