Читаем Джон Леннон полностью

Буйные похождения Леннона в свободное от работы время стали основой множества приукрашенных историй, которые рассказывались во время их следующих визитов в Гамбург. Так, например, говорили, что он прервал партию в покер с Джерри Марсденом и другими парнями из Ливерпуля, чтобы со злорадством вылить стакан воды на барабанщика южноафриканской группы Graduates.Через несколько секунд жертва ответила ему тем же, и Джон решил, что если он проглотит оскорбление, то репутация крутого парня будет утрачена навсегда. Вскочив на ноги, он схватил пустую бутылку и разбил ее о голову южноафриканца. Гордость последнего пострадала больше, чем его череп, но дальнейший обмен ударами не состоялся, поскольку остальные игроки за столом могли встать на защиту своего соотечественника. Знай он, насколько неприятно им поведение Джона, он не отступил бы, стараясь сохранить свое достоинство.

Были и другие инциденты, не менее прискорбные. Однажды золотистый дождь из мочевого пузыря Леннона, сопровождавшийся непристойными «проповедями», пролился с балкона на прогуливавшихся по улице трех монашек. Он был лидером, а не ведомым, но даже его верные Розенкранц и Гильденстерн-то есть Пол и Джордж — отказались участвовать в избиении пьяного матроса, который только что оплатил их ужин. Кроме того, Джон часто выкрикивал «зиг хайль» и ходил гусиным шагом, выкинув руку в гитлеровском приветствии и прижав палец к верхней губе.

Еще одна недостоверная история, которую рассказывали в Гамбурге, повествовала о том, что в один из вечеров в «Кайзеркеллер» какой-то местный Аль Капоне потянул стоящего на сцене Леннона за джинсы и потребовал исполнить «Shakin' All Over». Леннон огрызнулся: «Donner und Blitzen.Ты Schweinhund,убивший моего дядю!» Ответа не последовало — по крайней мере на словах, — но Бруно Кошмидер вдруг превратился в жалкого испуганного человечка, просительно заламывающего руки: «Это было ужасное недоразумение, герр Альбрехт… никогда себе этого не прощу». В известном смысле, Джону угрожала большая опасность, чем после его знаменитого заявления 1966 года о том, что «мы популярнее Христа».

Правда это или нет, но к концу 1960 года Кошмидер стал с подозрением посматривать на Beatles.«Ist gut», — восклицал он, после того как музыканты опровергли слухи о том, что они собираются уходить от него в ненавистный «Тор Теп», но выражение его лица говорило об обратном. Контракт с The Jetsподходил к концу, и музыканты грозили разбежаться, как застигнутые в амбаре крысы. Остаться решил только Тони Шеридан, но у него не было своей группы, и он приглашал к себе всех, кто оказался поблизости, включая Beatles.

Бруно действовал быстро и за месяц предупредил Beatlesоб увольнении, одновременно перестав защищать от полиции самого младшего из группы, который нарушал закон, запрещающий лицам моложе восемнадцати лет появляться в районе Гросс Фрейт после полуночи. К концу ноября Джорджа Харрисона депортировали.

В отношении остальных, решивших продолжить выступления без Харрисона, Бруно проявил предусмотрительность и намекнул, что если они посмеют принять приглашение «Тор Теп», то ночные прогулки по злачным местам города, полным всякого отребья, могут стать для них небезопасными. Как бы между прочим он упомянул о некой датской проститутке, которая вызвала гнев одного из владельцев ночных клубов и тело которой было выловлено речной полицией в Нейнберге. Полиция не смогла определить причину смерти.

Двое сопровождавших Бруно громил покачали головами и зацокали языками, выражая скорее притворное сострадание, чем возмущение грехом, за который последовала такая суровая кара. По их жестокой и потрепанной внешности — изуродованные уши, низкие, как у неандертальцев, лбы, проломленные, похожие на дверные ручки носы — можно было без труда догадаться, что вышибалы «Кайзеркеллер» обожают издеваться над слабыми. Эти садисты всегда были в распоряжении Кошмидера, если он считал, что заблудших британских музыкантов следует вернуть на путь истинный.

Теперь безопасность казалась Beatlesстоль же недостижимой, как и Англия, куда они собирались вернуться. Отрабатывая последние дни контракта в «Кайзеркеллер», музыканты размышляли, с чего начнется их путешествие домой: с больницы или катафалка. Однако к насилию прибегать не пришлось: Джордж Бруно сделал так, что Пита Беста и Пола Маккартни в наручниках посадили в полицейский фургон и после допроса депортировали из страны, предъявив сфабрикованное обвинение в поджоге.

Из группы в Гамбурге остались двое, но оба не могли никуда устроиться, поскольку объявился официальный документ о том, что Beatles,выступая все эти месяцы в «Кайзеркеллер», не имели разрешения на работу в Германии. Стюарт остался у своей возлюбленной, а у Джона не осталось иного выхода, кроме как вернуться домой.