Читаем Джон Леннон полностью

Леннон поддался всеобщей атмосфере, когда ром пополам с колой был всегда под рукой, а вокруг вились «сестры во грехе», до дрожи в коленях жаждавшие уединиться с ним в любом более или менее подходящем месте и испытать оргазм, который мог закончиться через несколько секунд или тянуться долго, как ириска, — в зависимости от того, когда Джон мог заставить себя уйти или сколько времени у него имелось в запасе. Иногда группе приходилось заполнять паузу инструментальной композицией, пока ее возбужденный вокалист — ставший специалистом по одеванию на бегу — тяжело дышал, приводя себя в порядок.

Однако любовные приключения в конечном итоге приводили к посещению соответствующих лечебных учреждений для сдачи анализов, например, на сифилис, поскольку большинство женщин были не особенно разборчивыми и спали подряд со всяким, кто был англичанином и играл в бит-группе. «Было забавно наблюдать за трогательными прощаниями, — с усмешкой вспоминал Колин Мэнли из „The Remo Four“, — а потом стать свидетелем, как чья-то девушка держится за руки с музыкантом из следующей группы, только что прибывшей из Англии». Зная ситуацию, легче нарушить правила мужского поведения, принятые в Ливерпуле. Молодые парни научились не тратить время на то, чтобы обижаться на женщин, которым нужен был такой же беспечный партнер, как и они сами. И действительно, многие уезжающие музыканты уже предлагали свою подружку, с которой делили постель несколько недель, тем, кто приехал им на смену, — подобно тому, как эскимос может предложить гостю «развлечься» с его женой.

Улица Рипербан была средоточием не только сексуальных развлечений, но и наркотиков, и музыканты из Британии, увы, действительно принимали препараты, которые нельзя было купить в аптеке. Еще до того, как в конце 60–х годов пресса стала ставить знак равенства между поп-звездами и наркотиками, кокаин упоминался в «I Get A Kick Out Of You», a амфетамины стали темой песни Бо Дидли под названием «Pills». Выражение «нюхачи» часто использовалось в отношении таких разных и иногда трагических фигур, как Чарли Паркер, Джонни Кэш, Кит Ричарде, Джон Леннон, Эрик Клэптон, Джимми Хендрикс, Джэнис Джоплин, Питер Грин, Лу Рид, Сид Баррет, Грэм Парсонс, Фил Лайнотт и Бой Джордж, а также некоторых музыкантов из Beatlesобразца 1960 года, чья привычка к наркотикам объяснялась необходимостью компенсировать изматывающий ритм жизни при их профессии, а не обыденной скукой, которая заставляет глотать таблетки домохозяйку в песне Rolling Stonesпод названием «Mother's Little helper».

Самыми распространенными источниками искусственного возбуждения в Гросс Фрейт были пиво и амфетамины, к которым относились препараты для подавления аппетита прелудин и в меньшей степени каптагон. В отличие от относительно безвредных тонизирующих средств на основе кофеина, таких, как про-плюс, разрешенный в Великобритании и популярный у учеников старших классов и аспирантов, ночами просиживающих за курсовыми работами, прелудин и каптагон в 1957 году были запрещены в Соединенном Королевстве, а в Германии продавались только по рецепту. Тем не менее, купить запрещенные препараты не составляло никакого труда. В любом случае, если вас ловили с «прелло», это всегда сходило с рук; большинство полицейских из района улицы Рипербан не утруждали себя составлением протоколов.

Часть студентов, с которыми дружили Beatles,превышали рекомендованную врачами дозу прелудина, что приводило к ощущению неимоверной усталости и потребности в следующей дозе. Употребление амфетаминов было распространенным явлением у тех, кто работал в ночных заведениях Гамбурга, исполняя для слушателей джаз и рок-н-ролл — это позволяло последнему участнику программы, выступавшему при свете первых лучей солнца, быть таким энергичным, как первому, еще на закате. За стойкой бара одного из таких заведений висела фотография, подписанная: «Джон Леннон, король „прелло“». Однако Рики Ричарде утверждает обратное: «В Гамбурге вам не нужны наркотики. Само это место возбуждает». Даже если нужно не уходить со сцены по четыре с половиной часа с понедельника по пятницу и по шесть часов в субботу и воскресенье.

Это произошло не сразу, но Джон Леннон, поглощавший все увеличивающуюся дозу амфетаминов и алкоголя, становился душой общества. Мало что осталось от его врожденной вултоновской элегантности, которая вытеснялась алкоголем и скабрезными разговорами. Он старался не выходить из образа «крутого парня». Его голос становился все громче, шутки грубее, глаза блестели ярче — а затем он, пошатываясь, отправлялся в туалет, где его рвало. Потом он проваливался в черную яму забытья, чтобы утром проснуться с еще более сильной, чем раньше, головной болью.