– Если взялась писать от моего имени, пиши правильно! Мне казалось, весь этот эксперимент был затеян ради того, чтобы дать тебе возможность тренировать чистописание, а не чтобы выявить твои пробелы в грамматике.

– Джо, – укорила матушка. – Не ругай сестру. Она делает тебе одолжение, в конце концов. – Внезапно мама изменилась в лице: на нем появилась тревога. – Доченька, с тобой все в порядке? Ты очень бледная.

Эми слегка покачнулась и схватилась за стол, чтобы не упасть.

– Мне действительно как-то странно. Я подумала, это все переутомление.

– Ты играла с Кристиной Хуммель сегодня утром? Больной малышкой?

– Только следила, чтобы она не ела траву, мама. Пока Ханна помогала с выпечкой, она набивала себе рот листьями.

– Хм-м. – У мамы был озабоченный вид. – Ты слишком горячая, Эми. – На лице матушки отразилась паника, и Джо вспомнила, что уже слышала этот страх в ее голосе. Когда заболела Бет, все начиналось точно так же: визит к Хуммелям, а после жар.

Джо смотрела на побледневшую Эми и видела Бет в ее последние минуты жизни.

– Ханна, неси теплое одеяло и компресс, скорее! – крикнула она старой верной служанке.

Эми помотала головой.

– Я в порядке, говорю же. Нет причин беспокоиться. В крайнем случае, это обычная простуда.

Она легла на диван и закрыла глаза.

Эми закашлялась, прикрыв рот рукой, и все расслышали начинающийся хрип в легких.

– Эми! – вскрикнула Джо. – Ты серьезно больна!

– Марш в постель, – сказала мама, провожая Эми наверх. – Письма могут подождать.

21. Еще одно предложение

К счастью, болезнь Эми была менее серьезной, чем они опасались. Из-за кашля и небольшой температуры она была вынуждена оставаться в постели и не могла продолжать отвечать на письма, но у нее действительно оказалась обыкновенная простуда, которая проходит через несколько дней постельного режима. Охватившая всех паника была безосновательной: Эми – не Бет, и она не повторит печальную судьбу сестры.

Джо пыталась сама отвечать читательницам, но из-за их настойчивых просьб и упрямых отказов редактора ей вообще не хотелось брать в руки перо: ни для того, чтобы отвечать на письма, ни для того, чтобы писать продолжение.

Во все был повинен Лори, с которым она продолжала спорить в своей голове. «Упрямый кретин, – называла она его. – Решил погубить нас обоих».

К подобным сценам она обычно добавляла что-нибудь мелодраматическое – сильные порывы ветра, метель, циклон.

Или же они находились на корабле посреди Атлантического океана во время шторма. Корабль налетал на подводные скалы, раскалывался пополам, а все, кто был на нем, шли ко дну.

«Это я-то упрямый? Когда каждое твое слово в мой адрес – оскорбление? Ты убиваешь меня, Джо. Я хочу, чтобы ты была со мной».

И перед своей вымышленной аудиторией, – будь то Лори или читательницы, или все вместе, – она неизменно восклицала: «Свадьбе Джо Марч и Теодора Лоренса не бывать! Я никому не принадлежу, кроме самой себя, и в книге, и в жизни».

Джо как раз дописывала подобную сцену в главе под названием «Сердечные страдания», основанной по большому счету на их реальных объяснениях с Лори, когда одним славным октябрьским вечером Брук пришел навестить Мег. Из окна своего чердака Джо видела, как тот подходит к дому, шевеля губами, словно тоже споря с самим собой, – или с кем-то еще, чье счастье находилось в конфликте с его собственным.

После бала у Гардинеров они видели его лишь однажды. Ему не понадобилось много времени, чтобы забрать вещи из дома мистера Лоренса и отправить их в Бостон. Целый чемодан книг, одежды и, кто знает, чего еще, покинул дом одним утром. Однако леди Хэрриет и Кейт Вон продолжали гостить, а он все свое время проводил с ними на пикниках или показывал любимые достопримечательности Конкорда: маленький пруд с гусями и усыпанные плодами яблони. Джо и Мег стояли у окна, наблюдая, как он под руку с дамами прогуливается по улице.

Когда Брук пригласил Джо и Мег присоединиться к ним во время одной из таких прогулок, Мег хотела отказаться, объяснив свое решение тем, что не может видеть заигрывания Хэрриет. Но Джо настояла, заявив, что сидеть дома куда хуже, и ей пришлось согласиться.

И все же она вела себя непривычно тихо и сдержанно, что казалось слишком даже для Мег. Брук это заметил и спросил, как она себя чувствует.

– Со мной все в порядке, мистер Брук, – ответила Мег. Она возобновила работу гувернанткой в семье Кинг с первого сентября, когда закончились летние каникулы. – Просто устала на уроках с детьми.

– Очень хорошо вас понимаю, – мягко сказал Брук. – Берегите себя. Мне бы не хотелось, чтобы вы заболели.

– Спасибо.