Читаем Дженни Герхардт полностью

Впоследствии Дженни вспомнила это выражение. Оно пришло ей на ум, когда она думала о том, как утомителен мир. Если она когда-либо останется одна и сможет это себе позволить, то хотела бы жить в таком месте, как Сэндвуд. Там у нее будет, к примеру, небольшой садик, может быть, несколько кур, высокий шест с красивым скворечником наверху, и повсюду цветы, деревья и зеленая травка. Если бы у нее был небольшой домик в подобном месте с видом на озеро, она могла бы сидеть там летними вечерами и шить. Веста играла бы рядом или возвращалась домой из школы. Она завела бы себе друзей или могла бы и не заводить. Дженни уже начала думать, что прекрасно прожила бы одна, если бы не потребность в общении для Весты. Книги были замечательны, она начала это понимать, книги, подобные «Записной книжке» Ирвинга, «Очеркам Элии» Лэма и «Дважды рассказанным историям» Готорна. Веста благодаря своему выраженному чувству всего утонченного и красивого в композициях превращалась в настоящего музыканта. Она обладала врожденным чувством гармонии, любила песни и инструментальные пьесы, отражавшие страстные и сентиментальные настроения души, и могла довольно хорошо играть и петь. Разумеется, голос у нее не был поставлен, ей исполнилось всего четырнадцать, но слушать ее было приятно. В ней стала проявляться смесь черт характера, унаследованных от матери и отца – мягкое, задумчивое сознание Дженни в сочетании с бодростью духа и врожденной склонностью управлять Брандера. Веста могла вести с Дженни разумные разговоры о многом – природе, книгах, одежде, любви, – и эти ее развивающиеся интересы позволяли Дженни заглянуть в те новые миры, которые девочке предстояло исследовать. Устройство современной школьной жизни, ее внимание к различным областям знания, самый факт существования сложных миров искусства, литературы, музыки, науки – все эти знания приходили к Дженни, наблюдающей, как ее дочь принимается за все новые темы. Веста явно должна была стать многообещающей женщиной – не агрессивно-раздражительной, но конструктивной по отношению к себе. Она была бы способна о себе позаботиться. Все это радовало Дженни и вселяло в нее большие надежды на будущее Весты.

Дом, который в конце концов нашли в Сэндвуде – в прошлом году после смерти жены из него выехал владелец, хотя полагал, что благополучно поселился там навсегда, – был всего в полтора этажа высотой, но возвышался на столбах из красного кирпича, между которых установили зеленые решетки, пустив вокруг веранду переменной высоты. Сам дом был узкий и длинный, выходя одной стороной – пять комнат подряд – на озеро. В нем имелась столовая с высокими, в пол, окнами. Была гостиная со стенами, уставленными книжными шкафами, и зал с полированным деревянным полом и окнами, сквозь которые все время рекой лились воздух и солнечный свет. Участок земли, на котором стоял коттедж, был квадратным, со стороной в сотню футов и украшен несколькими деревьями. Прежний владелец разбил здесь цветочные клумбы и расставил зеленые горшки из прочного дерева, в которых посадил под разными углами к ограде веранды различные неприхотливые растения и вьюны. Сам дом был белым с зелеными ставнями и крышей.

Лестер высказал идею, что раз уж на то пошло, то по крайней мере временно Дженни могла бы оставить за собой дом в Гайд-парке, но она не захотела. Она и думать не могла о том, чтобы жить там одной. С домом было связано столько воспоминаний. Сперва она даже не хотела забирать с собой много вещей, но в конце концов решила, что правильно будет последовать совету Лестера, обставив новое жилье чем-то из уже имеющегося – столовым серебром, настенными украшениями, мебелью и прочим, а остальное сдать на хранение.

– Ты даже не представляешь, что тебе захочется сделать в доме или когда именно что-то понадобится, – сказал он. – Забирай все. Мне оно точно не нужно.

Договор аренды заключили на два года с возможностью последующего продления еще на пять лет, включая право покупки. Раз уж Лестер ее отпускал, то хотел быть щедрым. Он не мог себе представить, чтобы она сама о чем-то попросила, и не предлагал ей этого делать. Одна мысль его беспокоила – как все объяснить Весте. Она очень ему нравилась, и Лестер хотел, чтобы в ее жизни не возникало трудностей.

– Не отправить ли ее в школу с пансионом до весны? – предложил он в какой-то момент, но поскольку учебный год давно начался, идею отклонили как неудачную. Позже они договорились объяснить, будто сложности бизнеса требуют, чтобы он какое-то время много разъезжал, а Дженни переехала. Позже Весте можно будет сказать, что Дженни от него ушла по причине, которую вольна выбрать сама. Ситуация была не из легких и особенно огорчала Дженни: несмотря на всю мудрость совета, основан он был, как она осознала, на безразличии к ней. Пусть Лестер и проявлял заботу, но явно не слишком большую.